Маштоц: независимый информационно-научный портал
Назад

История армянской диаспоры Кубани

Опубликовано: 21.07.2019
0
7

Диаспора в условиях Российской империи

Северо-Западный Кавказ в плане этнической ситуации очень сложный регион. В настоящее время здесь проживает более 80 народов и народностей. Однако далеко не все из них из-за малочисленности и характера расселения оказывают влияние на этнодемографическую ситуацию. Этническую мозаику Северо-Западного Кавказа формируют, прежде всего, этносы, насчитывающие несколько тысяч человек и более, и (или) компактно проживающие в той или иной местности. Именно они и образуют системные национальные общности, стремящиеся к сохранению культурной самобытности и созданию самостоятельной социальной организации. Данные процессы неизбежны, но в случае стихийного развития могут выступить в качестве дистабилизатора и протекать крайне болезненно, затрагивая интересы всех народов, проживающих в регионе. В этой связи нам представляется неоспоримой актуальность изучения проблемы национально-культурного развития этносов и этнических групп.

История армянской диаспоры Кубани

Заметное влияние на демографическую обстановку Кубани уже на протяжении двухсот лет оказывает армянское население. Еще с начала XIX века в регионе складывались зоны компактного расселения армян, образовывались самостоятельные национальные поселения, что способствовало сохранению и развитию традиционной культуры и заметно снижало воздействие ассимиляционных механизмов.

В отличие от других армянских диаспор, армяне Северо-Западного Кавказа в этническом отношении менее однородны. Здесь представлены разные субэтнические группы армян: амшенцы, хемшилы, черкесогаи и др. На современном этапе национально-культурное возрождение армян региона приобрело мощный импульс и ведет к нивелированию субэтнических границ: исчезают говорные и диалектные различия, утрачиваются обрядовые особенности. Наряду с этим ощущается и влияние русской, украинской, адыгейской культур. Таким образом, происходит формирование новой общности, объединенной единым национальным самосознанием и интегрирующей в региональное социальное пространство. Однако из-за стихийного развития данных процессов на определенном отрезке возникла опасность открытого межэтнического столкновения, угроза которого сохраняется и на сегодняшний день. В связи с этим научное исследование армянской диаспоры Северо-Западного Кавказа (далее: АДСЗК) становится особенно актуальным сейчас, так как только с учетом исторического прошлого и сложившихся реалий сегодняшнего дня, возможно выработать эффективные механизмы для позитивного межэтнического диалога.

Объектом исследования является история Армянской диаспоры Северо-Западного Кавказа в условиях изменявшихся политико-идеологических установок страны, а предметом — ее культурно-историческая специфика и функциональная роль в масштабах региона. Диаспора понимается как совокупность всех субэтнических групп и протекающих в ее пределах историко-культурных процессов. В связи с этим, территориальные рамки исследования ограничены географическими пределами Северо-Западного Кавказа, где в разные периоды существовали самостоятельные административные единицы Российской империи, РСФСР и РФ, границы которых претерпевали незначительные изменения. Мы в нашей работе учли, прежде всего, это условие. Заметим, что при описании некоторых событий географические рамки были расширены с целью всестороннего освещения вопроса, что при заключении основополагающих выводов способствовало их объективности.

Хронологически настоящее исследование охватывает период с конца XVIII века по конец ХХ века. Нижняя дата соответствует времени активизации Российской империи на кавказском направлении, что, в свою очередь, и обусловило начало формирования современного облика армянской диаспоры в регионе. Верхняя хронологическая грань определена началом нового этапа в истории российских армян.

Для решения поставленных задач был привлечен широкий круг различных исторических источников. Основную документальную базу исследования составили архивные материалы, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот.

Основу источниковой базы научной работы составляют документы Государственного архива Краснодарского края (ГАКК) и Российского государственного исторического архива (РГИА). Материалы по истории АДСЗК содержатся в разных фондах архива. Специфика этих документов заключается в нередкой несогласованности и отрывочности приводимых сведений.

Многообразие архивных источников позволяет провести их научную систематизацию по содержанию и информативной направленности.

Условно можно выделить следующие группы материалов:

документы, характеризующие правовое положение армянских переселенцев. В них содержится информация о социально-экономическом положении армян-мигрантов и местах их расселения, а также статистические данные (статистические ведомости, переписка начальников Гражданской частью на Кавказе, руководителей Кубанской области, правоохранительных структур (в разные годы) и др.);

законодательные документы (правительственные постановления, указы о закрытии и открытии армянских школ на Кавказе, о конфискации имущества Армянской церкви (1903 г.) и др.);

документы, содержащие сведения о духовной (религиозной) жизни армянской диаспоры (переписка начальников и правоохранительных структур Кубанской области с главами Эчмиадзинского католикосата и Астраханской епархии Армянской церкви);

делопроизводственные документы государственных учреждений (политический сыск; гражданские учреждения).

В работе использованы статистические данные, опубликованные в разные годы: материалы всеобщих переписей населения, сведения, содержащиеся в местных справочных изданиях, в Кавказском и Кубанском календарях.

В исследовании задействованы и уставные документы армянских общественных организаций конца XIX — начала ХХ вв. и конца ХХ века. Анализ этих материалов позволяет проследить преемственность, общие положения, выявить эволюцию поставленных целей и задач с учетом специфики деятельности и политико-идеологических установок.

Широкий круг вопросов по духовной, культурной, общественной жизни армянской диаспоры отражены в местных периодических изданиях XIX — начала ХХ вв. В некоторых газетах были специализированные рубрики, например, в ‘Кубанском крае’ и ‘Откликах Кавказа’ — ‘Армянская жизнь’, в которой отражены актуальные проблемы жизнедеятельности армянских общин региона. Из периодики конца ХХ века в работе использованы: центральные, краевые, районная и национальные — кубанские, московская и петербургская газеты.

Не менее важную группу источников составляют опубликованные архивные документы в хрестоматийных изданиях. Уникальные в своем роде рассекреченные материалы УФСБ России по Краснодарскому краю проясняют отдельные моменты в истории армянской диаспоры в 1937 — 1940 гг..

В целом, в диссертации использованы источники разного вида и происхождения. Работая с ними, учитывалась их специфика; в комплексе с другими материалами применялись источниковедческие подходы.

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования его результатов в рамках различных направлений и образовательной деятельности. Они могут быть применены в процессе подготовки учебно-методических пособий и лекционных курсов по истории Кубани, Северного Кавказа, армянской диаспоры, этнографии, социологии, культурологии.

Глава I. Армянская диаспора Северо-Западного Кавказа в условиях Российской империи

Формирование армянской диаспоры: переселенческие волны, численность, зоны расселения

Первые армянские переселенцы появились на территории Северо-Западного Кавказа еще задолго до воцарения здесь Российской империи. Но возникают вопросы, связанные с датировкой и исходным пунктом миграции армян в данный регион. Анализ всех исследований в этой области позволяет выделить две основные версии. Согласно первой, армяне переселились в горы Северо-Западного Кавказа из Армении в X-XIII вв., этой точки зрения придерживаются авторы ряда краеведческих работ — Ф.А. Щербина, Г. Миронович, Е.Д. Аксаев. Вторая группа исследователей — И. Иванов, Л.А. Погосян, Е.И. Нарожный — считают, что миграция армян происходила в XV в., главным образом, из Крыма.

Подтверждением первой версии могут служить некоторые археологические находки. Например, в Темрюкском музее хранятся два мраморных обломка одной плиты — хачкара, датируемые XIII — первой половиной XIV вв. При этом отсутствуют сведения о месте и времени находки. Хачкар вполне мог быть обнаружен на Таманском полуострове, так как есть письменные свидетельства о присутствии здесь армян в XVI-XVIII вв. Так, например, Арби де ла Мортэ описывает Тамань как ‘колонию армян, грузин, мингрелов и черкесов, что наблюдается также в Темрюке, деревнях Адды’. Подобные сведения приводят в своих трудах Мартин Броневский и Ферран. По всей видимости, такой этнический состав сохранился еще со времен Золотой Орды, так как в последующем на Таманском полуострове постепенно происходило сокращение населения и существенный приток армян маловероятен. Так или иначе, датировка хачкара не может считаться абсолютным определением времени появления здесь армян. Не исключено, что крест-камень, в случае, если он был обнаружен на Тамани, был завезен сюда гораздо позже времени его изготовления.

В 1869 г. мещанином Иваном Середой между станицами Белореченской и Ханской были обнаружены руины церкви, датируемые 1171 г. Помимо прочих предметов, найденных при раскопках храма, извлекли также плиты с надписями на армянском и греческом языках. При переводе выявили схожие моменты. С одной стороны, совпадала датировка, с другой — было упомянуто о зодчем — каменотесе из Кафы Крымбейе (с греч.) или Хрытбее (с арм.), армянина по происхождению. Итак, мы имеем конкретную дату — 1171 г. и территорию. В это время здесь находились две епархии — Аланская и Матрахская (Зикхская), подчиненные константинопольскому патриаршеству. Таким образом, мы можем предположить, что ‘Белореченский храм’ принадлежал Греческой православной церкви, о чем позволяют также утверждать и греческие надписи на обнаруженных плитах, а армянский мастер, скорее всего, был нанят для строительства религиозного объекта.

Вышеприведенный факт является далеко не единственным свидетельством связей между армянами и народами Северо-Западного Кавказа. Известно, что отношения Армении с Аланией (в прошлом аланы заселяли значительную часть Северо-Западного Кавказа) имели многоуровневый аспект, что подтверждает династический брак между армянским царем и аланкой из знатного рода, паломничество группы алан в ‘страну Ноя’ и другие примеры.

Относительно пути следования армян-мигрантов на территорию Северо-Западного Кавказа, на наш взгляд, наиболее доступным, с учетом ландшафтно-географических характеристик, мог являться ‘трафик’ Крым-Тамань и далее в предгорные районы Черкесии. Толчком к переселению армян послужили, прежде всего, экономические причины. В итоге, уже с XIII-XV вв. на Северо-Западном Кавказе образовалась небольшая армянская колония, поддерживающая тесные торговые и культурные связи с крымской диаспорой. В последующем на базе этой малочисленной группы региона сформировался субэтнос черкесогаи (черкесские или горские армяне). В XVII-XVIII вв. в Черкесии стала происходить консолидация горских армян, образовавших целый ряд самостоятельных поселений, в которых возникли судебно-административные органы самоуправления общиной — ‘тхамада’.

Изменение геополитической ситуации на Северо-Западном Кавказе, усиление внутричеркесского противоречия, обострившегося после приближения границ Российской империи к географическим пределам Черкесии, повлияли на дальнейшую судьбу армянской колонии региона. Начался новый этап в истории АДСЗК.

В период активизации российской политики на Кавказе у черкесогаев прослеживается пророссийская ориентация. Участились контакты, главным образом, в экономической сфере — торговле. Одновременно стало происходить перемещение черкесогаев из Закубанья в подконтрольные российской администрации территории. Следует отметить, что в середине XVIII в. горские армяне жили практически повсеместно в Черкесии, как в черкесских аулах, так и в самостоятельных поселениях. Среди последних выделялся Гяурхабль, расположенный на реке ‘Маушек’ (по данным Н.Г. Волковой, на левом берегу реки Белой. Кроме Гяурхабля были и другие армянские аулы — Адепсухай, Егерухай, Хакубхабль, Хатукай и т.д. Также армяне проживали среди шапсугов — между реками Афипс и Абин, натухаевцев в селениях Хаджихабль, Шокон, Эним, в Анапе и в округе и в других местностях.

Первые сведения о желании черкесогаев перейти на российскую территорию относятся к 80-м гг. XVIII в. В указанный промежуток времени некий армянский священник обратился к Екатерине II с просьбой разрешить горским армянам, ‘коих будет около 500 семей’, переселиться во владения Российской империи. В 1787 г. из трех армянских аулов — Адепсухай, Гяурхабль и Хатукай — в город Нор-Нахичеван переехали черкесогаи ‘в числе 390 душ обоего пола’.

В 1791 г. армянским архиепископом Иосифом Аргутинским-Долгоруковым (Овсеп Аргутян-Еркайнабазук) был разработан план, согласно которому предполагалось заселить южную часть Самбекской степи нахичеванцами (имеется в виду армяне, переселенные в 1779 г. по указу Екатерины II из Крыма в низовья Дона), а в северную — переселить черкесских армян. Но осуществить вторую часть проекта не удалось из-за вмешательства влиятельного черкесского князя Джембулата Болотокова, который запретил армянам переселяться в Россию. Причиной воспрещения явились тесные аталыческие связи между княжеской семьей и черкесогаями аула Гяурхабль.

Тем не менее, переселенческий поток армян из-за Кубани с каждым годом усиливался. В 1796 г. кошевой атаман Черноморского казачьего войска получил донесение о том, что ‘многие из армян, живущие между закубанскими черкесами, желают перейти к нам на жительство не только фамилиями, но и целыми селениями’.

В 1799 г. на Ангелинском ерике близь куреня Новоджерелиевского возник аул Гривенский. Первоначально в нем поселилось ‘138 душ обоего пола’, принявших российское подданство. Этот аул являлся многонациональным поселением, в котором жили черкесы и ногайцы, а затем и закубанские армяне и греки. Численность армянского населения в нем постепенно росла. В 1840 г. сюда переселилось семейство Ованеса Айвазова, а в 1842 г. — еще 5 человек-армян. Вышеприведенные данные далеко не единичны. В 1842 г. Гривенский аул был переименован в Гривенско-Черкесскую станицу, а в 1846 г. его жители зачислены в войсковое сословие Черноморского казачьего войска. Но уже через год командующим войсками на Кавказской линии и Черномории генералом от кавалерии Н.С. Заводовским был разработан план расформирования Гривенско-Черкесского поселения. Согласно проекту, предполагалось переселить черкесов в Новоджерелиевскую станицу, а греков и армян — в разные поселения ‘за сто верст от Кубани’. Упразднение станицы началось в 1848 г. В это время в Гривенско-Черкесском проживало 54 семьи черкесов, 26 (135 человек) — армян и 7 — греков. Последние изъявили желание поселиться «совокупно в станице Переясловской, или, кто пожелает, Деревянковской…» Прошение было удовлетворено: греки и армяне переселились в Переясловскую.

Значительная часть горских армян, живших среди шапсугов и натухаевцев, с начала XIX в. стала переселяться в более безопасные места на Таманском полуострове. Одновременно происходили и переходы черкесогаев внутри территории Черкесии. По мнению Ф.А. Щербины, армяне, проживавшие на землях ‘демократических’ племен — абадзехов, натухаевцев и шапсугов, переселялись к ‘аристократическим’ черкесским народностям.

В 30-х гг. XIX в. происходил переход натухаевских, темиргоевских и хатукаевских армян, а также живших среди них шапсугских. В 1830 г. напротив станицы Казанской образовался небольшой аул хатукаевских черкесогаев. В 1835 г. в это поселение перешла еще одна группа армян из аула хатукаевского князя Педисова. В 1839 г. все жители армянского аула вблизи Казанской переселились в Армянский аул (Армавир), где основали Хатукаевский квартал.

В 1836 г. армяне аула Гяурхабль совместно с князем Джембулатом Болотоковым переселяются к устью реки Лабы. В 1838 г. после смерти князя гяурхабльцы вынуждены были перейти в район урочища ‘Домбай-тук’ (‘Зубровое место’), расположенного недалеко от станицы Темижбекской. Здесь к ним присоединились егерухаевские армяне. В следующем году обе эти группы под предводительством генерала Г.Х. Засса переселяются в Армянский аул (Армавир), где основали два квартала — Гяурхабльский и Егерухаевский.

В 1839 г. возле Пашковского куреня возникло небольшое армянское поселение. В январе 1842 г. сюда переселилось 4 армянина, а в августе еще 13 человек. В 1845 г. в этом поселении уже проживало 95 армян (только мужчин), но в 1848 г. черкесогаи пашковского Армянского поселка переселились в станицу Переясловскую.

В 50-х гг. XIX в. центром концентрации черкесских армян становятся Армавир (Армянский аул возле Прочноокопской крепости по ходатайству священника Петроса Патканяна в 1848 г. был переименован в Армавир) и станица Переясловская. При этом были и более мелкие черкесогаевские общины, например, аул Карабета Талдустына, расположенный на левом берегу Лабы и включавший 47 дворов с 325 жителями. С 1859 г., когда черкесогаи переехали из Переясловской в Армавир, последний превратился в крупное армянское поселение. Первые десятилетия со времени основания Армянского аула (Армавира) население росло, главным образом, за счет новых переселенцев — черкесских армян. Так, например, в 1840 г. в ауле проживало около ‘1900 душ обоего пола’, а в 1876 г. — 3715 человек, среди которых 80,7% — горские армяне. Помимо вышеперечисленных армян, в Армавир во время Крымской войны при содействии адмирала Лазаря Марковича Серебрякова (Казар Маркосович Арцатагорцян) были переселены горские армяне из окрестных селений Анапы и Новороссийска.

С ростом экономического потенциала Армавира происходили этнодемографические изменения. В конце 80-х гг. XIX в. ‘иногородние’ превысили в численном отношении ‘коренных’ жителей — черкесогаев. В 1912 г. в Армавире, где проживало 43.946 человек, армяне составляли 17,6% или 7.800 человек, в том числе горские — 5.200 (11,8%).

Переселение черкесских армян на территории, подконтрольные России, было бы невозможным без согласия на то русской администрации. Спуская черкесогаев с гор, поселяя их на равнинах Кубани, даруя им некоторые привилегии, правительство преследовало сугубо определенную цель — положительного воздействия на проживающие в Черкесии народы. При этом переселения горских армян, а точнее перемещения, происходили в рамках одного региона, иными словами, протекал внутренний миграционный процесс.

В начале XIX в. наблюдался и приток армян в Северо-Западный Кавказ и из других регионов. Первоначально диаспора Кубани пополнялась за счет выходцев из российских городов — Астрахани, Кизляра, Моздока, Нор-Нахичевана и Ставрополя, а также, в меньшей степени, персидскоподданными армянами. Главным образом, это были купцы, имеющие свои торговые предприятия в области, и духовенство, переведенное сюда для налаживания религиозной жизни среди горских армян. Данная миграция не носила массового характера. Так, например, в 1827 г. в Черномории вышеназванных армян было всего 76 человек, из них 41 жил в Екатеринодаре. Вплоть до 50-х гг. XIX в. механический прирост оставался незначительным, а основными массивами компактного проживания армян были Армавир и Екатеринодар, где сосредоточилось от нескольких сот до более тысячи человек. В то же время в других местностях и городах численность армян, как правило, не превышала 100 человек. Так, например, в 1852 г. в Анапе и Новороссийске армяно-григориан значилось 67 и 21 человек соответственно.

Одновременно происходил и отток армянского населения. Наиболее масштабным было переселение из Армавира в Моздокское армянское общество в 1858 г. (16 семейств черкесогаев), но в 1863 г. все они (146 человек) вернулись на прежнее место жительства.

Начиная с 60-х гг. XIX в., происходит миграция на Северо-Западный Кавказ турецко- и персидскоподданных армян. Изменился не только характер переселения: увеличение доли иностранноподданных, но и социальный состав — преимущественно крестьяне. Зонами миграционного притяжения становятся районы предгорий и Черноморского побережья, обезлюдившие после массового исхода черкесов в Османскую империю. Таким образом, армяне поселялись на территориях, в которых имелись свободные земельные угодья, пригодные для сельского хозяйства.

Одной из первых возникла колония турецкоподданных армян в районе реки Шапсухо. Относительно датировки основания здесь армянских поселений мнения исследователей расходятся: одни считают, что это происходило в период Крымской войны 1853-1856 гг., другие указывают на более позднее время — 60-е гг..

На наш взгляд, армяне-мигранты появились в районе реки Шапсухо в 60-х гг. XIX в., а с окончанием Кавказской войны и уходом черкесов в Османскую империю, их поток увеличился. В 1864-1866 гг. в устье Шапсухо, недалеко от Тенгинского укрепления, возникает поселок Армянский, где уже в 1868 г. проживало 276 армян-амшенцев, в 1897 г. — 458, а в 1913 г. — 434. В 70-х гг. XIX в. — начале ХХ в. в пределах современного Туапсинского района был основан целый ряд армянских поселений — Яйли, Полковничье и др..

После образования 10 марта 1866 г. Черноморского округа и предписания российского правительства, согласно которому разрешалось иностранноподданным христианского вероисповедания обосновываться в новом административно-территориальном образовании, усилился приток турецкоподданных армян. В это время ‘признано было полезным населять его (от авт. — Черноморский округ) более привычными к подобным условиям греками и армянами, которые массами приходили из Малой Азии и получали значительные льготы при водворении’. Для этой цели в Турцию командировали посланников, которые привлекали на жительство в Черноморский округ армян и греков. Периодически в Порту направлялся агроном Хатисов, ‘чтобы приобрести оттуда армянских выходцев для первоначального заселения края’.

С образованием имения ‘Вардане’, принадлежащего великому князю Михаилу Романову, управляющим А. Старком было ‘выписано’ из Турции 18 армянских семей. В последующем число турецкоподданных армян в ‘Вардане’ росло и в 1896 г. составило 200 семей. Недалеко от имения располагалось армянское село Уч-Дере, где в том же году проживало более 100 семей.

Во время и после русско-турецкой войны 1877-1878 гг. в Северо-Западный Кавказ усилился приток армян-мигрантов; зоны притяжения оставались прежние. В 1878 г. только в Кубанской области значилось 6044 армян, при этом большая их часть по-прежнему была сосредоточена в Армавире и Екатеринодаре (от 70 до 80%). Несколько иная картина наблюдалась в Черноморском округе. Здесь армяне проживали на всей территории. Численность армянского населения округа росла быстрыми темпами. Так, например, в районе Вельяминовского укрепления в 1872 г. было зарегистрировано 222 армянина, в 1886 г. — 969 (только русскоподданных), а уже в 1895 г. — 3.748 (в 24 поселениях).

На 90-е гг. XIX века приходится пик переселенческой волны. Это было вызвано очередным всплеском репрессий в Турции, где в 1894-1896 гг. по приказу султана Абдул-Гамида Хана II в армянонаселенных вилайетах произошли массовые погромы. По некоторым данным, в пределы России, главным образом, на Кавказ, бежало до 40 тыс. армян.

Значительное число армянских беженцев нашли приют в Кубанской области и Черноморской губернии (от авт. — образована 25 мая 1896 г.). Об этом свидетельствуют статистические данные. Например, в 1896 г. в Черноморской губернии было зафиксировано около 23 тыс. армян, в то время, как в 1889 г. на всей территории Северо-Западного Кавказа проживало менее 10 тыс.. В губернии турецкоподданные армяне размещались во всех трех округах. В Кубанской области таковые фиксируются в городах Анапе, Екатеринодаре, Майкопе, в отделах — Екатеринодарском (в 1896-1897 гг. — в 9 населенных пунктах), Майкопском (в 1897-1898 гг. — в 5), Темрюкском (в 1898 г. — в 4), а также в селе Армавир (Лабинский отдел) и хуторе Романовский (Кавказский отдел). В городах Анапа, Екатеринодар и Майкоп было зарегистрировано соответственно 36, 120 и 19 (ноябрь-декабрь 1896 г.), 62, 120 и 11 (февраль 1897 г.) и 41, 26 и 27 (июнь 1898 г.) турецкоподданных армян. Наибольшее число вышеозначенных армян фиксируется в Екатеринодарском отделе (в 1896 — н. 1897 гг. — 819 человек).

В общей сложности, в 1896-1897 гг. на территории Северо-Западного Кавказа сконцентрировалось от 10 до 15 тыс. армян-беженцев. В конце 1897 г. всем губернаторам и начальникам областей Кавказского края было дано указание в кратчайшие сроки уточнить списки турецкоподданых армян и организовать их выдворение обратно в Турцию. Однако, как показывают рапорты полицмейстеров городов и атаманов отделов Кубанской области и Черноморской губернии, многие семьи отказались возвращаться на прежнее место жительства, так как им не гарантировалась безопасность. В результате местным властям были даны полномочия на принудительное выселение турецкоподданных армян. Но положительных результатов эта мера не принесла. Численность армян в регионе продолжала расти и на исходе XIX в. достигла 38 тыс. человек: в Кубанской области — 13 тыс. и Черноморской губернии — 25 тыс..

В начале ХХ в. тенденция к увеличению численности АДСЗК сохранялась. В 1904 г. в Кубанской области , помимо русскоподданных армян, проживало 2214 турецкоподданных и, судя по документам, около 100 персидскоподданных. В тоже время происходили перемещения армян как внутри региона, так и за его пределами. В результате изменилась общая картина размещения армянского населения. В период с 1900 по 1908 гг. в Черноморской губернии численность армян сократилась на 10 тыс. человек и составила 15 тыс., а в Кубанской области происходил обратный процесс: увеличилась с 13 тыс. до 21,3 тыс. человек. Таким образом, всего в регионе в 1908 г. проживало 36,3 тыс. армян, по сравнению с 1900 г. прослеживается общее сокращение на 1,7 тыс. человек.

Очередной приток армян-мигрантов наблюдался в 1915-1916 гг. — в период геноцида, учиненного младотурками над армянским населением Турции. В 1916 г. только в двух городах Кубанской области Армавире и Екатеринодаре было зарегистрировано свыше 1000 армян-беженцев (в марте 1916 г. в Екатеринодаре — 641; на 1 октября 1916 г. в Армавире — 498 человек). В виду хаотичного сосредоточения вынужденных переселенцев из Турции по всей территории Северо-Западного Кавказа точный их подсчет был затруднителен. Но, судя по косвенным свидетельствам, здесь насчитывалось не менее 20 тыс. армян-беженцев. Так, например, известно, что в 1915-1916 гг. вынужденные переселенцы из Турции в рамках Кубанской области основали 13 поселений, в которых в 1917 г. проживало 834 армянина. Подобная ситуация наблюдалась и в Черноморской губернии. Подтверждением нашей версии также служат и некоторые статистические данные. Известно, что в 1916 г. в Кубанской области и Черноморской губернии проживало 40366 армян, а уже к 1920 г. (фактически в рамках двух субъектов) зарегистрировано 73 тыс. человек. Совершенно очевидно, что столь масштабное увеличение за короткий срок не могло произойти вследствие естественного прироста, а было вызвано внешнемиграционным движением.

Миграционная притягательность Северо-Западного Кавказа для армян стала следствием заинтересованности в этом российской администрации, что явно прослеживается в период с конца XVIII до 50-х гг. XIX века, когда поощрялось расселение черкесогаев из Закубанья в подконтрольные России территории, и в 1860-1880-е гг. — привлечение из Малой Азии армян для освоения Черноморского округа. В результате ‘дозволенной’ миграции в регионе образовались армянские колонии — в Армавире, ‘Вардане’, Екатеринодаре, Уч-Дере и в других городах и местностях.

Но наиболее массовой была ‘стихийная’ миграция, причиной которой являлась политика геноцида, проводимая османо-турецкими властями по отношению к армянскому населению. Значительная часть армян-беженцев 2-ой половины XIX — начала ХХ вв. сконцентрировалась в Кубанской области и Черноморской губернии. Это было связано с тем, что: во-первых, данный регион находился в непосредственной близости от Турции, откуда и исходил источник миграционной активности армян; во-вторых, на Северо-Западном Кавказе в результате переселения черкесских народностей в Османскую империю обезлюдели значительные пространства, таким образом, потенциально появились свободные земельные угодья; в-третьих, в Кубано-Черноморье к 70-м гг. сформировались армянские общины, обладавшие материальными ресурсами и способные оказать первоначальную помощь соотечественникам-беженцам.

В результате стихийной миграции произошло увеличение численности АДСЗК: за период с 1889 по 1916 гг. более чем в 4 раза. В это же время сформировались и районы компактного проживания армянского сельского населения — в Черноморской губернии (повсеместно) и в Екатеринодарском (главным образом, в Закубанье), Майкопском (в пределах современных районов — Апшеронском (Краснодарский край) и Майкопском (Адыгея)) и Темрюкском (в пределах современных районов Краснодарского края — Абинский, Анапский, Крымский и Темрюкский) отделах Кубанской области. При этом возросла численность и ранее существующих общин (например, в 1871-1912 гг. — в Екатеринодаре в 7,4 раза, а в Майкопе в 1904-1908 гг. — в 4 раза).

Возникновение и деятельность армянских общественных организаций и партий в диаспоре

Северо-Западного Кавказа

С формированием АДСЗК и становлением численно самодостаточных общин создавалась почва для возникновения и дальнейшего развития разного рода национальных общественных организаций. Сфера их деятельности осуществлялась (в зависимости от направления) в области культуры, образования, широко применялась благотворительность, и распространялась (в зависимости от статуса и территориального охвата) в рамках малой группы (общины или колонии) или же всей нации.

В XIX в. первой организационной формой, имевшей ярко выраженный этнический характер, был, так называемый ‘тхамада’, являвшимся коллегиальным субъектом самоуправления и выполнявший административно-судебную функцию в черкесогаевской общности. Однако, в отличие от подобных органов, существовавших в армянских колониях Астрахани, Кизляра, Моздока, Нор-Нахичевана и созданных непосредственно в Российской империи, тхамада сформировался в Черкесии, что наложило отпечаток на его внутреннее содержание.

В жизнедеятельности горских армян вплоть до 60-х гг. XIX в. господствовало патриархально-родовое начало. С образованием самостоятельных черкесогаевских аулов в XVII — XVIII вв. важной задачей являлась организация самоуправления в этнической однородной общине. Таковым субъектом становится тхамада. Данный орган родового управления состоял из нескольких старейшин, избираемых на всеаульном собрании. Все представители тхамады были равноправны, ведали делами сообща, на коллегиальных началах. Среди старейшин тхамады один, так называемый, ‘ерецпохан’, выполнял обязанности по хранению священной утвари, которую использовали при богослужении; следовательно он наделялся полномочиями ктитора.

Коллегиальность тхамады противоречит единоличной форме родового управления, при котором во главе общины (рода) стоял один человек. У черкесогаев таковых несколько, и это, несмотря на то, что аулы у них были небольшие и малолюдные. Чем же объясняется данное противоречие? Прежде всего, теми условиями, в которых жили горские армяне в Черкесии.

Как известно, первые армяне-переселенцы в Закубанье размещались дисперсно, отдельными семьями в разных черкесских аулах. Впоследствии, когда увеличилась их численность и расширилась торгово-экономическая деятельность, ‘эти разрозненные семьи, — как считает Ф.А. Щербина, — собирались в одно место и образовали аул, общину’. Объединение различных родов в рамках одного поселения, естественно, предполагало коллегиальную форму управления.

Несомненно, тхамада выполнял очень сложную и важную роль в общественной жизни горских армян. Что же представлял собой этот орган и какими полномочиями он был наделен? Тхамада — коллегиальный субъект самоуправления, состоящий из нескольких выборных и равноправных по рангу лиц, выполнявший административную и судебную функции.

В течение продолжительного совместного проживания армян с черкесами у первых сложились специфические обычаи и внутренние адаты — законы, которыми они (черкесогаи) ведали самостоятельно. В случае возникновения конфликтных вопросов между черкесогаями и черкесами, эти дела рассматривались черкесским судом при участии армян. Противоправные деяния, совершаемые черкесогаями внутри своего этнообщества, всецело входили в сферу деятельности и компетенции тхамады.

С переселением горских армян в подконтрольные России территории и образованием большого поселения — Армянского аула (Армавира), включенного первоначально в Урупский военный округ, в отношении внутреннего управления оно являлось независимым. Здесь по-прежнему, как и в горах Черкессии, во главе аула стоял тхамада. Однако с учетом изменившихся общественно-политических условий произошли преобразования в структуре управления. Определенный отпечаток в этом наложило и территориальное дробление Армянского аула, разделенного на четыре квартала. Всеаульное собрание уже являлось контролирующим органом, ограничивавшим или наделявшим дополнительными полномочиями тхамаду. В состав собрания входили главы или старшие члены семейств. В компетенции данного органа был также выбор старейшин, судей тхамады и ‘гоу’. Как мы видим, появилась новая структура — гоу, выполняющая роль уведомителей членов всеаульного собрания об очередном заседании. Всего гоу-крикунов было четыре — от каждого квартала по одному.

Собственно в тхамаде также произошли изменения: зачаточное разделение административных и судебных функций. От каждого квартала избиралось по одному ‘почетному старейшине’, в обязанности которым вменялось выполнение преимущественно административных функций. Со строительством церкви и появлением постоянного армянского духовенства утратила свое значение должность ерецпохана. Псевдорелигиозные функции тхамады были изжиты. В состав суда тхамады входило шесть человек. Эти судьи избирались на всеаульном собрании и давали присягу перед всеми собравшимися. По словам Дульветова, суд тхамады исполнял ‘свои обязанности чрезвычайно добросовестно’, так, что к нему ‘ обращались иногда даже жители соседних аулов’.

Как известно, 19 февраля 1861 г. был издан манифест Александра II ‘О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей’. Его практическая реализация среди горских народов началась после окончания Кавказской войны. В 1864 и 1867 гг. в Армавире собиралась специальная комиссия, которая вырабатывала условия выполнения данного манифеста. В итоге было принято решение, по которому зависимые слои горского общества — пшитли, оги, беколи и унауты выплачивали в качестве откупной определенную сумму денег.

Отмена крепостного права и уничтожение сословных перегородок повлекли за собой изменения в гражданском взаимоотношении черкесогаев. Произошло разложение общинно-родового органа — тхамады, на смену которому в середине 60-х гг. пришла власть сельского старшины. Было проведено окончательное разграничение между административной и судебной функциями управления. Суд, образованный из нескольких выборных лиц, выделился в самостоятельный орган. Сельский старшина до 1870 г. назначался администрацией Урупского округа. Однако в управлении Армавира принимали участие исключительно коренные жители — черкесогаи. Таким образом, даже при новой системе сохранились общинно-этнические принципы.

В 1870 г. Армавирское сельское правление было передано Баталпашинскому уездному начальству. В этом же году построили здание сельской управы и прошли выборы старейшины. Первым выборным сельским старшиной стал Осип Кусиков, у которого было четыре помощника (по одному от каждого квартала), один казначей и четыре рассыльных (гоу стали именоваться рассыльными).

В 1876 г. Армавир был переименован в селение. Одновременно органы управления получили статус волостных. Но данные преобразования не внесли практически ничего нового, за исключением того, что была усилена хозяйственная функция. По-прежнему в управлении участвовали коренные жители. И даже после введения 23 марта 1914 г. в Армавире городового положения вплоть до 1920 г. сельское управление продолжало функционировать наряду с городской думой и управой.

Совершенно очевидно, что армавирская система самоуправления, трансформировавшаяся впоследствии по аналогии с общероссийской, выполняла, главным образом, общинно-этническую роль, так как в ней принимали участие исключительно коренные жители. В то же время тхамада, а затем и институт сельского управления являлись официальными органами. Это позволяло более эффективно осуществлять проекты в области развития национальной культуры (строительство армянских церквей, школ и т.д.).

В 1889 г. в Армавире открылся филиал ‘Армянского благотворительного общества на Кавказе’, основанного в 1881 г. в Тифлисе. Следы деятельности данной организации на территории Северо-Западного Кавказа прослеживаются еще с 1882 г. В основном, это были кратковременные визиты членов общества в Армавир и Екатеринодар для сбора пожертвований на благотворительные цели. В состав армавирского правления входило 7 человек — А. Тарасов (председатель), О. Аладжев (вице-председатель), Арутюн Тарасов (кассир), Б. Кусиков, О. Гаспарян, О. Геворкян (члены) и А. Тер-Мкртчян (делопроизводитель). Основное внимание общество уделяло развитию сети национальных образовательных и духовных учреждений, устраивало театрализованные вечера и пр. (На фото — А. Тарасов )

С 1898 г. на Кавказе стали закрываться армянские общественные организации. 21 ноября 1899 г. было расформировано и армавирское отделение ‘Армянского благотворительного общества на Кавказе’. В 1900 г. бывшие члены правления армавирского филиала предприняли попытку организовать самостоятельное благотворительное общество. Ими был подготовлен устав и направлено прошение начальнику Кубанской области. Но местные органы власти затягивали данный вопрос, давая на то обтекаемые разъяснения, избегая утвердительного ответа. В итоге бывший председатель А.А. Тарасов обратился с просьбой к Я.Д. Маламе (начальник Кубанской области) о дозволении передачи мебели и 640 рублей, оставшихся после ликвидации ‘Армянского общества’, ‘Армавирскому обществу попечения о детях’, возглавляемому В.И. Лунином. Но и это ходатайство было отклонено и предписано, что ‘впредь до открытия действий нового армавирского армянского благотворительного общества принадлежащим ему имуществом распоряжаться никто не имеет права’.

В 1907 г. на Кубани был основан целый ряд армянских благотворительных организаций: в январе — в Екатеринодаре (председатель — Е. К. Пирумова), в мае — в Майкопе (председатель — В. Ризелян). Создавались и первые национальные женские общества: в Майкопе — ‘Армянское женское благотворительное общество’ и Екатеринодаре — ‘Армянское дамское благотворительное общество г. Екатеринодара’. Членами двух вышеназванных обществ были учителя, жены и дочери армянских купцов и промышленников. Основное направление деятельности женских организаций осуществлялось в области образования, шефство над сиротами и детьми из малообеспеченных семей. Для привлечения денежных средств, помимо членских взносов, устраивались кружковые сборы, концерты, вечера. Так, например, в апреле 1911 г. ‘в Майкопе в Пушкинском парадном доме состоялся вокально-музыкально-драматический вечер, устроенный местным женским армянским благотворительным обществом. Весь чистый сбор с вечера поступил в пользу недостаточных учеников армянского приходского училища’.

Благотворительные акции осуществлялись не только в рамках своего этнообщества. Многие армянские купцы и промышленники Кубани внесли существенный вклад в развитие образовательной и культурной сферы региона, являлись крупными жертвователями в различные социальные организации. Так, например, пожизненными членами ‘Комитета Попечения о бесприютных детях школьного возраста г. Екатеринодара’ были И.А. Аведов, Е.Г. Ашрапова, М.Я. и Я.Н. Богарсуковы, Г.А. и Н.Л. Тарасовы. Как правило, данное звание присваивалось лицам, оказывающим значительную финансовую и материальную поддержку.

Крупными благотворителями были именитые купцы и промышленники из черкесогаевского рода Богарсуковых. Один из них, Христофор Павлович, екатеринодарский купец 1-ой гильдии и личный почетный гражданин Екатеринодара, являлся попечителем областного комитета о тюрьмах, армавирского четырехклассного Александровского училища, екатеринодарской женской гимназии и др. Его сын Артем был членом правления ‘Черкесского благотворительного общества’.

Другой купец 1-ой гильдии, Х.Р. Хачадуров возглавил комиссию по строительству ‘Дома призрения’ для душевнобольных при городской больнице Екатеринодара, являлся попечителем двух учебных заведений.

Данный список можно продолжить, но это уже приоритет другого исследования. Нужно отметить, что благотворительные акции носили обоюдный характер. В тяжелые для армянского народа годы, когда десятки тысяч людей вынуждены были бежать из родных мест, спасаясь от геноцида, со всей Кубани в фонд помощи пострадавшим собирали денежные и материальные средства. Организованное в январе 1915 г. ‘Екатеринодарское Русское общество’ (под председательством С.И. Бабыча) ставило своей целью оказание помощи беженцам-христианам из Турции и Персии. Кубанцы принимали участие в реставрации и строительстве православных храмов в Армении — Карсе и Эриване.

В начале ХХ в. наблюдалась политическая активность АДСЗК. Прослеживалось влияние как национальных (‘Гнчак’, ‘Дашнакцутюн’), так и общероссийских партий. Первые сведения, подтверждающие участие армян региона в деятельности армянских политических организаций, относятся к середине 90-х гг. XIX в. В это время в Армавир, Екатеринодар, ст. Крымскую попадали случайные номера газеты ‘Мшак’ — печатный орган ‘Армянского революционного союза’ (‘Дашнакцутюн’). Известно также, что по всему региону велось негласное наблюдение жандармами за отдельными лицами, подозреваемыми в армянской агитационной деятельности. Так, например, в Анапе за С. Мовсесьяном (с 1896 г.), в Армавире — Г. Тарумянцем (с 1895 г.), в Екатеринодаре — Лусиковым, Хечоевым (с 1895 г.), Тер-Саркисян Мамулянцем (с 1899 г.), в Крымской — А.И. Давыдовым (с 1895 г.).

В регионе деятельность партий ‘Гнчак’ и ‘Дашнакцутюн’ получила благодатную почву. Здесь имелась многочисленная армянская диаспора, среди которой было немало выходцев из Турции (в Черноморской губернии — подавляющее большинство). Как известно, обе армянские партии считали своей задачей освобождение Западной Армении. Усилению влияния национальных политических организаций способствовали также некоторые действия царской администрации, ущемляющие права российских армян. В частности, — закрытие армянских школ на Кавказе (1896 г.) и закон о конфискации имущества Армянской церкви (1903 г.). Вышеназванные меры затронули и АДСЗК, негативно настроившуюся против самодержавия. Кроме того, армянские погромы 1902 г. в Армавире, спровоцированные черносотенцами, и возможность их повторения вовлекли в национальное движение и черкесогаев. 3 мая 1907 г. уполномоченные Главного союза русского народа А. Чмелев и В. Осипов предприняли попытку отлучения армавирцев от армянских партий. В этот день в здании Александровского училища (Армавир) собралось до 200 коренных жителей, преимущественно стариков, которым Чмелев и Осипов разъясняли позицию своей партии. Но диалог так и не сложился из-за крайне негативных выпадов Чмелева в адрес армян.

Социальный состав армянских партий ‘Гнчак’ и ‘Дашнакцутюн’ был довольно пестрым. В них принимали участие национальная буржуазия, духовенство, интеллигенция, служащие, рабочие, крестьяне. С одной стороны, вовлечению столь широких масс способствовало социалистическое направление партий. С другой — признание наличия вопроса не только турецких, но и российских армян.

Первые организационные структуры армянских партий возникают на Северо-Западном Кавказе в 1904-1906 гг. Группы Гнчак были образованы в Абинской (1905 г.), Анапе (1905 г.), Армавире (1904/1905 гг., с 1905 г. — отдел), Екатеринодаре (1904/1905 гг., с 1905 г. — отдел), Новороссийске (1905 г.) и Сочи (1905 г.). Более разветвленной сетью представлен ‘Дашнакцутюн’. В регионе имелись дашнакские группы — в Вардане (1905 г.), Лоо (1905 г.) и Новороссийске (1906 г.), подкомитеты — в Армавире (1905 г.), Екатеринодаре (1906 г.), Лабинской (1905 г.) и Сочи, комитет — в Безымянной волости (1905 г.).

Национальная партия ‘Гнчак’ эволюционировала от социалистической народного типа к социал-демократической. Ее национальная программа заключалась в завоевании независимости и создании единого армянского государства для достижения экономического и культурного прогресса. ‘Гнчак’ ставила вопрос о замене самодержавия демократическим конституционным строем. Агитационный материал партии поступал, главным образом, из Тифлиса и Эривани. На территории Северо-Западного Кавказа крупные партии гнчакской литературы были обнаружены при обысках жандармами в 1907 г. в Новороссийске у Мовсесяна и в Анапе у М. Швонда. Идеи ‘Гнчак’ находили отклик преимущественно у армянских рабочих — выходцев из Закавказья. В связи с этим наиболее активную деятельность на территории Кубани осуществляли отделы партии в Армавире и Екатеринодаре, при которых функционировали боевые группы — зимворы. Тем не менее, после поражения первой русской революции и преследования со стороны жандармерии в регионе заметно упало влияние партии. Незначительная пропаганда ‘Гнчака’ продолжала вестись в Армавире. В последующие годы восстановить структуру партии на Северо-Западном Кавказе не удалось.

‘Дашнакцутюн’, в отличие от ‘Гнчак’, пользовался гораздо большим влиянием у армянской диаспоры Кубани. Партия, благодаря гибкой политике, была ближе к российским армянам. После выхода закона о конфискации имущества Армянской церкви и закрытия национальных школ дашнаки возглавили движение по восстановлению прав армянского народа. Тем самым в ряды партии влилась национальная интеллигенция и духовенство, авторитет которых еще больше усилил влияние ‘Дашнакцутюн’. Финансовая база партии формировалась за счет членских взносов и добровольных пожертвований. Армянская буржуазия Кубани перечисляла на нужды ‘Дашнакцутюн’ значительные суммы. Ежегодно Александр и Михаил Тарасовы, жившие уже в Москве, отчисляли через Савелия Тарасова 50 — 60 тыс. рублей. В 1907 г. промышленники Е. Баронов, Х. Богарсуков и А. Каспаров передали партии 60 тыс. рублей. Значительные финансовые средства отчисляли братья Бабаевы, М.Р. Хачатуров и др. В случае невыдачи денег или их присвоения дашнаки прибегали к крайним мерам. Так, например, 22 июня 1906 г. в Армавире А. Овнатовым был убит купец Н. Шахназаров, отказавшийся перечислить 10 тыс. рублей. Такая же участь постигла и Е. Тер-Аветисянца, присвоившего партийные деньги.

Пик активной деятельности ‘Дашнакцутюн’ приходится на 1905 г. Это было вызвано далеко не только революционным подъемом по всей стране, но из-за нерешенности вопросов, касающихся собственно российских армян. По-прежнему оставался в силе закон о конфискации имущества армянской церкви, не прекращалась армяно-татарская резня в Закавказье. Кроме того, оставалась реальная угроза повторения армянских погромов в Армавире и возникновения подобных кризисных очагов в других районах Кубанской области и Черноморской губернии. В связи с этим в дашнакских подотделах в Армавире и Екатеринодаре были созданы отряды зинворов и комитеты самообороны. В армавирскую дружину ‘Потерик’ входили С. Шаханянц (руководитель), братья Тер-Аветисянцы, Е. Акубджанов и др..

С конца 1905 г. наметился спад деятельности ‘Дашнакцутюн’. Этому предшествовало возвращение (в августе 1905 г.) конфискованного у Армянской церкви имущества, прекращение армяно-татарских столкновений и манифест 17 октября об усовершенствовании государственного порядка. В целях партийной пропаганды дашнаки усилили свою структуру благотворительных обществ, которые, как уже было сказано, открылись в Екатеринодаре и Майкопе в январе и мае 1907 г..

31 января 1908 г. возобновило свою деятельность ‘Армянское благотворительное общество на Кавказе’ , обновленный устав которого практически полностью совпадал с прежним. В этом же году вновь было открыто его отделение в Армавире (6 апреля) и созданы новые — в Екатеринодаре (16 мая), Новороссийске (1909 г.), Сочи. Существенную роль в восстановлении общества и его расширении, сыграли дашнаки, которые внедрили сюда своих людей. В результате в правлении армавирского отделения все были партийцами (дашнаки), а в екатеринодарском интересы ‘Дашнакцутюн’ защищал Н.Ф. Сатунян, не входивший в администрацию филиала.

Весной 1908 г. в Кубанской области начались аресты дашнаков. В тюрьмах оказалось 47 активистов партии. С целью предотвращения дальнейших арестов и освобождения уже взятых под стражу Александр и Михаил Тарасовы послали на Кубань присяжного поверенного Якубова и члена Государственной Думы Аджемова. Для организации защиты Тарасовы выделили 200 тыс. рублей, а в Армавире было собрано 15 тыс. рублей. В результате предпринятых мер в Армавире еще до суда освободились 27 человек, многие из которых выехали за пределы Кубани.

Осенью 1908 г. аресты были продолжены, подверглись обыскам и армянские благотворительные организации. 15 декабря 1908 г. начальник кубанского жандармского управления доносил временному генерал-губернатору области М.П. Бабычу, что ‘сейчас Дашнакцутюн активной деятельности не ведет, замечается полное отсутствие партийных деятелей, а имеются лишь сочувствующие этой организации’.

Однако, несмотря на проведенные аресты и ликвидацию структуры ‘Дашнакцутюн’, судя по целому ряду архивных источников, партия ушла в глубокое подполье. С началом же Первой мировой войны дашнаки активизировали свою деятельность. Это было связано с заинтересованностью царской администрации в привлечении армянского населения на свою сторону (как известно, Кавказский фронт находился в армянских районах Турции). 17 сентября 1914 г. Николай II обратился с воззванием к армянам, в котором призывал к созданию добровольческих отрядов, обещал окончательное освобождение от турецкого гнета. С этой целью был основан военный совет, который имел своих представителей и в армянских общинах. Так как ‘Дашнакцутюн’ имел огромное влияние и авторитет среди армян, царская администрация пошла на сотрудничество с ним. Известно, что на территории Кубани было сформировано 4 добровольческих армянских отряда.

Мировая война стала настоящим бедствием для армянского народа. Десятки тысяч беженцев хлынули из Западной Армении на Кавказ, тысячи из них — на Северо-Западный Кавказ. Для оказания помощи армянским беженцам ‘Дашнакцутюн’ приступил к организации специальных комиссий. Например, екатеринодарская, возглавляемая Е. Пирумовой, взяла на попечение 350 человек, еще 900 помогла выехать в Закавказье. В 1915 г. в Екатеринодаре армянским благотворительным обществом был открыт для беженцев лазарет, главным врачом которого являлся Н.А. Сырмакешев. В данный период деятельность всех национальных обществ была направлена на решение беженского вопроса.

Культура армянской диаспоры Северо-Западного Кавказа

С образованием устойчивых и численно самодостаточных общин на территории Северо-Западного Кавказа создавались условия для развития национальной культуры. Как правило, в первую очередь формировались духовные центры — строились храмы, часовни, при которых открывались школы, библиотеки, функционировали хоры. Таким образом, армянские церкви выполняли в диаспоре не только религиозную функцию, но и являлись хранителями национальной культуры.

Первый объект ААЦ на Северо-Западном Кавказе сооружен в Ейском укреплении. Это была небольшая деревянная часовня. В 1802 г. ее перенесли в Екатеринодар. Здесь часовня располагалась недалеко от угла улиц Красной и Крепостной (ныне Пушкина), и простояла около 70 лет. В генеральном плане крепости и города Екатеринодара, составленном 30 сентября 1818 г. инженер-поручиком Барышкиным, армянская церковь (видимо, часовню именовали церковью) уже значилась. В 1834 г. армянскую часовню перестроили в церковь. В 1863-1865 гг. на обширном плановом месте в начале улицы Красной был выстроен новый армянский храм Сурб Аствацацин. В 1865 г. в нем производилась внутренняя отделка и устройство иконостаса, антиминс которого был перенесен из старой армянской церкви. Освящение приходского храма армянского общества города Екатеринодара провел управляющий Астраханской епархии архиепископ Кеворк Вегабедянц. На этом торжестве в качестве гостей присутствовали начальник области Ф. Н. Сумароков-Эльтон, городской голова К. И. Фролов, городская общественность.

Второй храм ААЦ был основан в Армянском ауле (Армавире). Его возведение началось еще в 1840 г. и завершилось в 1842 г. Существенную помощь в финансировании строительства этой церкви оказали именитые московские армяне Христофор и Оганес Лазаревы, пожертвовавшие 2000 рублей. Первый армянский храм Армавира был деревянный на каменном фундаменте и поэтому, из-за возникшего 15 августа 1842 г. внутри него пожара, он сгорел дотла.

В 1843 г. Астраханская духовная консистория назначает блюстителем армянской церкви Армянского аула ставропольского священника Петроса Патканяна. При нем началось возведение нового каменного храма (с 1843 г.). В самом ауле и окрестностях не было завода по производству кирпича, поэтому его приходилось завозить из Ставрополя, что требовало значительных денежных затрат. Из-за слабого финансового обеспечения возведение церкви Сурб Аствацацин затянулось на 18 лет.

Еще до завершения строительства храма в Армянском ауле в 1847 г. некто Гавриил Айвазов на собственные средства самовольно, без ведома на то властей, на центральной площади сооружает деревянную часовню. Поступок Айвазова является показательным примером. Черкесогаи, не имевшие на протяжении столетий своей церкви в Черкесии, с переселением на новое постоянное место жительства приобрели это право. Строительство храма, взамен сгоревшего, по вышеназванным причинам, затягивалось. Подходящего же помещения, в котором можно было бы совершать таинства христианских обрядов, в ауле не имелось. Поэтому инициатива Aйвазова получила одобрение не только среди местных жителей, но и Астраханской епархии, узаконившей строительство этой часовни и объявивший ее временным молельным домом.

25 августа 1861 г. храм Сурб Аствацацин освятил архиепископ Астраханской епархии Матевос. В последующие годы вокруг новой церкви была сооружена высокая кирпичная стена с бойницами и четырьмя бастионами на углах. Этот храм стал выполнять важную роль в жизни поселения. У церковной паперти собиралось аульное собрание, на площади, примыкавшей к храмовому двору, проводились базары, устраивались народные гуляния. О значении церкви Сурб Аствацацин свидетельствует и факт передачи ей в 1871 г. из общественных земель участка в 300 десятин ‘для обеспечения церковного притча Армяно-Армавирского селения на двух священников, одного диакона и двух причетников’. Храм Сурб Аствацацин становился символом Армавира, при котором устанавливались памятные плиты, возводилась часовня, производились захоронения людей, сыгравших важную роль в судьбе черкесских армян. Так, например, в 1866 г. в ограде храма Сурб Аствацацин при большом стечении народа был погребен монах Карапет Арцивян, который с 1815 по 1832 гг. жил и проповедовал у черкесогаев в горах Черкесии, а затем в 1832 г. временно обосновался в Екатеринодаре и в 1840 г. окончательно переселился в Армянский аул (Армавир). И сегодня на его белом мраморном надгробии можно прочесть: ‘Здесь покоится Вардапет (так именовали монаха черкесогаи, что в переводе с арм. означает ‘учитель, духовный наставник’) Арцивян — монах, отважный защитник, утешитель и спаситель черкесских армян’.

В 1868 г. на южной окраине Армавира в память об избавлении от опасности покушения на императора Александра II (в Париже 25 мая 1867 г.) при церкви Сурб Аствацацин была сооружена часовня, освященная архиепископом Астраханской епархии Кеворком Вегабедянцем.

Еще до начала Крымской войны 1853-1856 гг. на территории Северо-Западного Кавказа было четыре объекта ААЦ — 2 молельных дома (в Анапе и Армавире), одна действующая (Екатеринодар) и одна строящаяся (Армавир) церкви. Все армянские храмы располагались в районах компактного расселения черкесогаев. И это вовсе не являлось случайным совпадением.

Духовенство ААЦ было обеспокоено положением горских армян, утративших исконно национальные черты и находившихся на грани полной ассимиляции. Единственным связующим звеном черкесогаев со своим народом оставалась их приверженность христианству. В Черкесию, главным образом, из российских приходов ААЦ — Кизляра, Моздока, Нор-Нахичевана направлялись священники-миссионеры. Их визиты особенно участились в конце XVIII — 1-ой четверти XIX вв., то есть в период активизации политики России на кавказском направлении. Совершенно очевидно, что переходы армянских миссионеров через пограничные кордонные линии были бы невозможны без ведома и согласия российской администрации. Это являлось ответным шагом России на частые визиты в Черкесию турецких эмиссаров, проповедовавших среди закубанских горцев основы мусульманской веры и призывавших их оказывать сопротивление казачьим соединениям.

Полная ассимиляция армян, возможный переход в мусульманство вряд ли способствовали бы укреплению среди них пророссийской ориентации. Кроме того, нужен был положительный пример, демонстрирующий выгодность вхождения народов Кавказа в состав Российской империи, что способствовало бы ослаблению сопротивления горцев.

В 1-ой половине XIX в. наблюдалось усиление авторитета ААЦ. В разных районах Кавказа стали происходить переходы из мусульманства в армянскую веру. Один из ранних случаев отмечен в Александрополе (Гюмри) в 1839 г., в последующие годы этот процесс принял довольно распространенный характер. Опасаясь возрастающего влияния ААЦ, экзарх Грузии Евгений в 1841 г. ‘потребовал воспрещения армянскому духовенству обращать и крестить в свою веру иноверцев’ без сношения на это с духовным начальством православной церкви. В результате Католикос Всех армян Иоанес обратился в МВД, департамент Духовных дел иностранных исповеданий с просьбой разрешить возникшую конфликтную ситуацию. В 1842 г. армянской церкви разрешено было крестить мусульман. В итоге, за десять лет, с 1843 по 1852 гг., армяно-григорианство приняли 109 магометан. По данным Л.А. Погосяна, все они являлись крепостными черкесами армавирских армян, что представляется несколько сомнительным. Переходы закубанских горцев в армяно-григорианство происходили, об этом свидетельствуют некоторые архивные документы и исследования историков XIX в. Однако в число 109 входили далеко не только черкесы, но и другие, так как данная цифра относится не к узколокальной местности, а к Кавказу в целом.

В 1853 г. армянское духовенство уже обязано было направлять все дела ‘о переходе иноверцев в армяно-григорианство’ на рассмотрение в департамент Духовных дел иностранных исповеданий. В последующие годы данная процедура усложнялась, вводились новые условия. Тем не менее, крещение мусульман в армянскую веру продолжалось, в том числе и на Кубани. Здесь наиболее активно вели миссионерскую деятельность в этом направлении представители армавирского духовенства ААЦ, а в 90-е гг. и армянские священники Екатеринодара — М.С. Тер-Минасьянц и К.А. Захарьянц. При этом, нами не выявлены источники, свидетельствующие об обратном процессе — принятии армянами Северо-Западного Кавказа мусульманства.

Иной уровень взаимоотношений был между армяно-григорианским и православным населением Кубани. Православие являлось официальным религиозным течением в Российской империи, в силу чего большинство исследователей заключали, что оно оказывало влияние на АДСЗК. Массового характера этот процесс не носил, подобных примеров — единицы. Вместе с тем, в исторической литературе отсутствуют сведения о переходе православных в армяно-григорианство (от авт. — на Кубани), но, как показывают архивные документы, такие случаи встречались. В 1909 г. в донесении губернатора Ставрополья в департамент Духовных дел иностранных исповеданий говорилось о том, что переходы из православия в армянскую веру были ‘довольно часты’. По всей видимости, аналогичная ситуация не являлась исключением и в соседней Кубанской области, где численность армян превышала ставропольскую диаспору. И действительно, в 1911 г. здесь в разных административных единицах (городах и отделах) армяно-григорианство восприняло 14 православных, в том числе 12 женщин. Таким образом, мы можем предположить, что подобные переходы происходили преимущественно при смешанных браках, которые традиционно не были распространенным явлением для АДСЗК.

Как мы видим, процесс взаимодействия армян-приверженцев ААЦ с мусульманским и православным населением Кубани в отдельных случаях сопровождался более тесными контактами. Выделялись два уровня взаимоотношений: первый, условно назовем его ‘односторонним’, — переход из мусульманства в ААЦ; второй, ‘параллельный’ — переход из ААЦ в православие и наоборот.

В религиозном отношении АДСЗК в дореволюционный период была представлена армяно-григорианами (подавляющее большинство) и незначительным числом православных. Кроме того, здесь, главным образом, в Екатеринодаре и Новороссийске проживали малыми группами армяно-католики. Однако ни в Кубанской области, ни в Черноморской губернии армяно-католических приходов не было. Они располагались в Закавказье (Ахалцих, Александрополь, Тифлис и др.), на Западной Украине (Львов, Каменец-Подольский и др.). В связи с этим армяне-униаты посещали римско-католические костелы.

С увеличением численности армянских общин в Кубано-Черноморском регионе и формированием новых колоний, количество объектов ААЦ росло. По нашим подсчетам, к 1917 г. их было 13: 10 — в Кубанской области и 3 — в Черноморской губернии — церкви, молельные дома, самостоятельные часовни. В церковно-административном отношении все они входили в состав Астраханской епархии ААЦ (до октябрьской революции 1917 г.). При этом во многих армянских поселениях имелись постройки, также именуемые в народе молельными. Это были небольшие каменные сооружения. Постоянного духовенства при них, как правило, не значилось, христианские обряды проводили заезжие священники-миссионеры или же из числа самих жителей, обладавших духовным саном. Так, например, в одном из распоряжений главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, адресованном начальнику Кубанской области, говорилось ‘что духовные требы проживающих на побережье Черного моря армян, бежавших из Турции в наши пределы, за отсутствием там постоянных священников, назначенных армяно-григорианским духовным ведомством, совершают переселившиеся вместе в означенными беженцами в наши пределы армяно-григорианские священники, которые по разрешению Министерства Внутренних Дел не имеют на то права, как не приглашенные по распоряжению сего Министерства на службу в Россию’. В этом же документе упоминается имя одного из таких священников, некого Тер-Саркиса Мушегянца, с 1888 г. проповедовавшего в селении Картлах (или Партлах) Майкопского отдела.

 

Подобные молельные дома не были узаконены официальными властями. Вследствие этого отсутствуют данные об их количестве. По косвенным источникам, а также по сведениям некоторых информаторов, такие ‘народные молельные дома’ были во многих армянских селах Закубанья — в основном, амшеноязычных.

Как мы видим, структура ААЦ на территории Северо-Западного Кавказа являлась довольно обширной и охватывала все наиболее многочисленные общины региона. Это способствовало сохранению паствы и предотвращало массовый переход армян в другие христианские конфессии, главным образом, в православие. Но деятельность ААЦ не замыкалась исключительно на религиозной функции.

С утратой Арменией государственной независимости армянская церковь стала практически единственной представлять национальные интересы армянского народа на внешнеполитической арене. Одним из наиболее сложных участков являлась Османская империя, где положение армян было очень тяжелым. В XIX — начале ХХ в. в Турции участились армянские погромы, усилился процесс исламизации христианских народов. При таких условиях ААЦ не могла оставаться в стороне. Периодически к правительствам Англии, Франции и России и других мировых держав обращалось армянское духовенство с просьбой оказать давление на османо-турецкие власти. Но существенных сдвигов в решении армянского вопроса не происходило. В итоге это стимулировало процесс формирования в 1880-1890-х гг. национальных партий. Освободительное движение в Западной Армении приняло организованный и масштабный характер. В данном вопросе армянские политические партии, особенно ‘Дашнакцутюн’, объединили свои усилия с ААЦ.

Не оставалось безучастным в национально-освободительном движении и армянское духовенство Северо-Западного Кавказа, которое активно сотрудничало с дашнаками. В Кубанской области и Черноморской губернии священники ААЦ, как местные, так и приезжие, организовали сборы пожертвований, которые направлялись на нужды беженцев-армян или же передавались ‘Дашнакцутюн’. Со стороны российского правительства подобная ситуация первоначально встретила резко негативное отношение. На Кавказе был усилен надзор за армянами, особенно за духовенством ААЦ. Известно, что в поле зрения полиции находились армянские священники Армавира, Екатеринодара, Новороссийска. Так, например, с 1896 г. ежемесячно в штаб Кавказского военного округа поступала информация об армавирском духовнике Арсене Варданяне, сотрудничавшем с дашнаками. Из приезжих священников ААЦ наблюдение велось за турецкоподданными Исааком Давидовым (уроженец Иерусалима) и Самуилом Поповым (уроженец Вифлеема).

Правительство Российской империи не было заинтересовано в обострении отношений с Портой. Кроме того, царская администрация опасалась возможного территориального расширения освободительного движения — вовлечения в него армян Закавказья, что осложнило бы ситуацию на Кавказе в целом.

Как мы уже знаем, к концу XIX в. большая часть АДСЗК была представлена выходцами из Турции . Поэтому идеи о независимости Западной Армении находили поддержку и понимание у местных армян. Активизация же в данном направлении духовенства ААЦ способствовала более массовому проявлению антитурецких настроений среди армянского населения региона. Для ослабления накала, на территорию Кубанской области и Черноморской губернии воспрещался въезд армянским священникам, заподозренным в связях с ‘Дашнакцутюн’. На этом основании было отказано управляющему Астраханской епархии епископу Хорену Степане в ноябре 1895 г. в посещении Армавира, а александропольскому священнику Месропу Крикорову Бадоеву и вовсе воспрещалось пребывание в разных местностях Северо-Западного Кавказа. Подобные действия российских властей спровоцировали недовольство среди армянского духовенства, что послужило основанием для ареста и ссылки некоторых из них. Северный Кавказ был одним из мест, куда высылали армянских священников. Так, с 30 июня 1894 г. по 10 февраля 1895 г. в г. Ставрополе находился под надзором полиции армяно-католический священник г. Артвина Тер-Эпоян, а в ст. Исправной Баталпашинского отдела Кубанской области — архимандрит Эчмиадзинского монастыря Амаяк Аршаруни (с 24 июля 1897 г. по 28 июля 1899 г.).

Однако меры, предпринятые российским правительством, к существенным изменениям в сложившейся ситуации не привели. После очередных армянских погромов в Турции антитурецкие настроения среди российских армян нарастали в еще большей степени. С принятием же радикальных мер: закрытие в 1896-1898 гг. армянских приходских школ на Кавказе, конфискация имущества ААЦ в 1903 г. — спровоцировали антиправительственные настроения среди армян Российской империи. В результате в Елисаветполе (ныне Гянджа) и Тифлисе произошли кровопролитные столкновения армянского населения с полицией. Аналогичные случаи повторились и на Северном Кавказе: во Владикавказе и Армавире.

Вследствие столь массового сопротивления и во избежание наихудших последствий российское правительство пошло на уступки, отменив ранее принятые постановления: разрешило вновь открыть приходские школы и вернуло имущество ААЦ (в 1905 г.). Таким образом удалось снизить политический накал среди армянского населения. На Северо-Западном Кавказе ситуация сложилась не однозначная, здесь в Черноморской губернии, в отличие от Кубанской области, среди армян по-прежнему популярными оставались идеи о национально-освободительном движении в Западной Армении.

Одним из ключевых направлений деятельности армянского духовенства Кубано-Черноморского региона была область народного образования. Это являлось объективной реальностью, с которой столкнулись священники ААЦ. В XIX в. в АДСЗК входили разные этнические группы армян, из которых наиболее многочисленными были черкесогаи. Мы уже отмечали, что горскими армянами были утрачены практически все исконно национальные черты, в том числе и родной язык. При сохранении сложившейся самобытности черкесогаев усилился бы процесс консолидации данной общности и, как итог, произошло бы выделение ее в самостоятельный этнос, что при очевидном влиянии русской культуры могло привести к переходу в православие. Чтобы избежать подобного сценария, нужно было реанимировать исконно национальные черты у горских армян, а естественным проводником при этом служил армянский язык. Поэтому со строительством церквей в местах компактного расселения черкесогаев духовенство ААЦ настойчиво добивалось у местных властей разрешения на открытие приходских училищ.

История возникновения первых армянских школ на территории Северо-Западного Кавказа непосредственно связана с двумя одноименными храмами Сурб Аствацацин — в Армавире и Екатеринодаре.

Инициатором организации первого армянского училища в Армянском ауле являлся священник Петрос Патканян. По его предложению этим делом занялся моздокский армянин Давид Улуханян. В 1844 г. П. Патканян обратился к командиру Кавказского корпуса с просьбой о ходатайстве перед военным министерством о разрешении открытия в Армянском ауле национальной приходской школы. 10 июля того же года последовал положительный ответ. В 1845 г. на средства, выделенные купцом 1-й гильдии Д. Улуханяном, при церкви Сурб Аствацацин началось строительство здания армянского училища для мальчиков. Спустя год в нем уже проводились занятия. Здесь в течение 2-3 лет изучали закон Божий, армянский и русский языки, чистописание, арифметику и пение. В 1854 г. обязанности управляющего этой школой выполнял коллежский регистрат Ф.В. Глаголев, закон Божий и армянский язык преподавал иподиакон Давид Давидов. По данным за 1859 г., в армянском церковно-приходском училище для мальчиков было 3 учителя: 1 — русского языка, 1 — армянского и законоучитель, а обучалось 120 учеников.

Второе армянское учебное заведение также открылось в Армавире при храме Сурб Аствацацин в 1847 г. Это была церковно-приходская школа для девочек. Программа обучения была составлена по аналогии с уже существующим училищем для мальчиков, единственным отличием школы являлась ее платность.

1 июля 1863 г. открывается армянское духовное одноклассное училище и в Екатеринодаре для обучения детей черкесогаев. В последующие годы с увеличением численности армянской общины города, главным образом, за счет других этнических групп армян, в церковно-приходском училище черкесогаи уже не составляли большинства. Поэтому актуальность изначальной цели утратилась. Классы формировались отдельно — мужские и женские, что привело в дальнейшем к разделению армянского приходского училища на два самостоятельных. Но они располагались в одном здании, учительский состав также был общим.

Постепенно армянская приходская школа в Екатеринодаре обстраивалась. В 1878 г. в ней мещанином Хачкрузовым была ‘устроена библиотека для чтения’. Но, как показывают архивные документы, идея создания при армянской школе читальни возникла еще раньше, в 1876 г., когда с прошением об этом к начальнику Кубанской области обратился учитель Д. Н. Калфаян, на что в 1877 г. он и получил согласие. Однако из-за финансовых трудностей создать библиотеку в екатеринодарском армянском училище не удалось. В 1907-1910 гг. по проекту гражданского инженера Н.М. Козо-Полянского велось строительство нового здания для этой школы.

Функционирование на территории России армянских учебных заведений вызывало недовольство у некоторых представителей правящих кругов. Еще в 1868 г. министр внутренних дел в одном из своих отчетов отмечал необходимость обучения русскоподданных армян ‘в общих национально-русских училищах, а не устройством для них особых национально-армянских’. Но в тот момент российское правительство не решалось пойти на подобный шаг.

22 ноября 1873 г. постановлением Государственного Совета ‘об устройстве учебной части на Кавказе и Закавказье’ было утверждено ‘заведование всеми казенными, уездными и начальными училищами, а также общественными и частными учебными заведениями, равно наблюдение за церковно-приходскими школами иноверческих исповеданий, возложить : в губерниях и областях : на инспекторов народных училищ’. Данный указ вызвал возражение со стороны Патриарха-католикоса Всех армян, считавшего, что в случае его исполнения права автономной Армянской церкви будут нарушены. В результате были выработаны взаимно компромиссные условия, и в отношении армянских школ использовались особые правила, утвержденные 19 июля 1874 г. императором Александром II. Согласно им, в ведении ААЦ оставались только семинарии и приходские училища.

В последующие годы подобные попытки отстранения армянского духовенства от национально-образовательной системы предпринимались дважды. 16 февраля 1884 г. были введены новые правила для армянских церковно-приходских училищ, по которым они фактически прекращали свое существование. В итоге, в 1885 г. на Кавказе закрылось 500 армянских школ, в том числе 3 в Кубанской области: 2 в Армавире и 1 в Екатеринодаре. Отстранение ААЦ от учебного процесса вызвало возмущение со стороны армянского населения и духовных властей. Патриархом-католикосом Всех армян Макарием I было возбуждено ходатайство об изменениях в правилах 16 февраля 1884 г. Царская администрация пошла на уступки и уже в 1886 г. армянские школы вновь открылись.

22 марта 1889 г. вышел указ, согласно которому устанавливался образовательный ценз для всего педагогического состава армянских церковно-приходских училищ. Но из-за бюрократических проволочек многим учителям не были выданы установленные свидетельства на преподавательскую деятельность, и уже в конце 1895 г. они были отстранены от обучения. В результате некоторые армянские приходские училища оказались на грани закрытия. В 1895 г. вышло постановление главноначальствующего гражданской частью на Кавказе о передаче 168 армянских духовных школ в ведение местных областных и губернских дирекций народных училищ. В итоге это привело к их закрытию. На территории Северо-Западного Кавказа было опечатано 4 армянские церковно-приходские школы: по две в Армавире — 24 января 1896 г. и в Екатеринодаре — 18 октября 1897 г. В 1897 г. Кавказское учебное начальство потребовало от Католикоса Всех армян передать имущество всех закрытых училищ. Духовенство ААЦ отказалось выполнить данное распоряжение и объявило действия кавказских властей грабежом. 26 марта 1898 г. был издан правительственный указ, в котором Армянской церкви предписывалось вручить администрации учебного округа принадлежащее школам имущество или восстановить свои права судебным порядком, чем, собственно, и воспользовалось духовенство ААЦ, выиграв впоследствии все процессы.

В результате закрытия армянских церковно-приходских школ, в Кубанской области 240 детей были лишены возможности обучаться, 9 учителей остались без работы). В знак протеста коллежский регистратор Дмитрий Ячницкий на собственные средства в 1896 г. открыл в Армавире частное армянское училище без надлежащего разрешения. В этой школе обучались, главным образом, дети из ранее закрытых приходских. Д. Ячницкий был привлечен к ответственности. Но его дело продолжили учителя духовных училищ. В конечном итоге, когда в судебном порядке были восстановлены права ААЦ на имущество приходских школ, они вновь стали функционировать.

В 1904 г. российское правительство предприняло очередную попытку, направленную на закрытие армянских училищ. Министерство народного просвещения потребовало от наместника Кавказа провести ревизию всех армянских училищ и отстранить от работы в них учителей, не имевших государственный учительский ценз.

При выполнении вышеозначенного постановления пришлось бы уволить значительную часть педагогического персонала армянских школ. Следует признать, что едва ли администрацию Кавказа заботило положение армянских образовательных заведений, в данный момент она просто не решилась пойти на их закрытие. В регионе все еще сохранялась напряженность среди армянского населения, а потому любая провокация могла дестабилизировать ситуацию в крае.

Попытки российского правительства, направленные на отстранение Армянской церкви от национально-образовательной сферы, не прошли бесследно. В результате неоднократных закрытий приходских школ ААЦ стали создаваться частные и общественные армянские училища. Так в 80-х гг. XIX в. в Ейске существовала частная подготовительная школа Мелочянца, а в Армавире некоторые армянские учебные заведения преобразовались в общественные. В 1865 г. в Армавире была основана армянская одноклассная школа для мальчиков, которая в 1879 г. становится двухклассной, а с 1882 г. именуется Александровской. В 1866-1868 гг. в ней обучалось 77 детей-армян. В начале ХХ в. Александровская школа была преобразована в четырехклассную, а затем стала гимназией. Увеличилось число учащихся, в 1910-1911 гг. в ней обучалось 562 человека, в том числе 76 коренных армавирцев.

Другое армянское учебное заведение Армавира — женская одноклассная школа, основанная в 1866 г., в 1875 г. перешла в ведение инспектора начальных училищ Кубанской области. Но при этом она продолжала функционировать как национальная. В конце XIX — начале ХХ в. в ней обучалось более 300 учениц.

На содержание двух вышеназванных училищ армавирское армянское общество расходовало значительные средства. Так, например, в 1875-1877 гг. на обеспечение школы для мальчиков ежегодно выделялось 1350 руб. В последующем для этой цели из земельного надела села было отведено 3000 десятин, от которых школа получала до 10000 руб. прибыли.

Следует отметить, что далеко не все дети из армянских семей обучались в национальных учебных заведениях. Многие получали образование в русских школах , в том числе и православных приходских. Это давало возможность продолжать в дальнейшем обучение, а, следовательно, — карьерный и профессиональный рост. В частности, в одном из престижных учебных заведений региона — Кубанской войсковой гимназии в 1886 г. из всех учеников армяне составляли 6 — 6,8%, в последующие годы их число не сокращалось. В то же время в Армавире, где количество армянских школ было довольно значительным в русских училищах обучалось на порядок больше армян, чем в национальных. Здесь в 1901 г. в трех школах, открытых в начале ХХ в. ‘Обществом попечения о детях’, из 310 учеников 17 были армяне. Но особенно много армянских детей обучалось в армавирской мужской гимназии и женской прогимназии, в которой в период с 1901 г. по 1912 г. они составляли от 27,8% до 35,8% из числа всех учениц. В станицах же Кубанской области, где не было национальных образовательных заведений, дети из армянских семей, естественно, обучались в русских школах. Так, например, в Баталпашинском и Ейском отделах в 1895-1896 гг. 6 человек посещали православные приходские училища и 18 — станичные.

В конце XIX в. и особенно в начале ХХ в. количество армянских учебных заведений продолжало расти. Открывались новые национальные школы в городах Анапа, Майкоп, Новороссийск, Сочи, станице Баталпашинской, селах Вардане, Тенгинка, Уч-Дере и др. Нами не выявлены источники, свидетельствующие о точном числе армянских училищ, функционировавших на территории Северо-Западного Кавказа до 1917 г. По весьма относительным подсчетам, их было более 25-ти. Например, в Армавире в 1917 г. действовало 4 армянских школы: 2 приходских, 1 для девочек и 1 для детей из беженских семей. В то же время в Сочинском округе Черноморской губернии в 1913 г. было 10 армянских учебных заведений, а в 1916 г. их число достигло уже 14. Таким образом, при простом математическом сложении мы получим 18 национальных школ только в двух административных единицах, а если учесть, что практически во всех городах и в некоторых населенных пунктах Кубанской области и Черноморской губернии также функционировали армянские училища, то наше предположение представляется справедливым.

Со становлением институтов национального просвещения и строительством религиозных объектов ААЦ на Северо-Западном Кавказе к концу XIX — началу ХХ в. сформировались центры развития армянской культуры. В городах: Екатеринодар, Майкоп, Новороссийск, Сочи, помимо церквей и школ, функционировали армянские общественные организации — благотворительные и просветительные, попечительские советы, ансамбли художественной самодеятельности, любительские театральные труппы и др. Но, безусловно, крупнейшим центром являлся Армавир. Здесь к 1917 г. было 3 церкви и 1 молельный дом ААЦ, 4 национальные школы, благотворительные общества и т.д.

Развитие национально-театральной деятельности началось в Армавире еще в 80-е гг. XIX в.. В 1883 г. в доме некоего Аламяна с большим успехом прошел спектакль ‘Война Вардана’. В 1888 г. учителя армянских школ Армавира ставят еще две театральные пьесы, доходы от которых были переданы в фонд строительства национальной библиотеки. В январе 1894 г. местные любители в зале армавирского общественного собрания, также с благотворительной целью, сыграли в спектаклях ‘Пепо’ и ‘Ночное чихание впрок’. В 1907 г. в Армавире по инициативе И. Болотина, М. Джишитова, А. Мелик-Капланова, Т. Улубекяна и А. Яковлева было организовано ‘Общество любителей драматического искусства’, которым в 1910-1912 гг. ставились спектакли ‘Аслан Баласи’ с участием знаменитого армянского артиста Шаэна, ‘На пороге новой жизни’ по одноименной драме М. Апиняна, водевиль Парнакеса ‘200000’ и другие.

Становление армянских вокальных коллективов на Кубани также происходило в Армавире. В 70-х гг. XIX в. усилиями Ованеса Кусикяна и Тиграна Сеферяна были предприняты попытки организовать в селении хоры. Но существенных сдвигов не происходило. В 1884 г. в храме Сурб Аствацацин впервые пел хор, состоящий из учеников армянских школ. В 1896 г. в Армаивре Хачадуром Кара-Мурзой уже был организован церковный четырехголосный хор, который с 1908 по 1910 г. возглавлял Шаган-Симон (Симон Шаганян). Расширился и репертуар этого коллектива, исполнявшего армянские, русские, черкесские, турецкие и грузинские песни. Для говорящих на черкесском языке армян Шаган-Симон в 1900 г. выпустил крупным шрифтом книгу с песнями литургии, которая в последующем переиздавалась пять раз. С отъездом С. Шаганяна хор не распался, его возглавил М. Тарахчян. На территории Северо-Западного Кавказа это был единственный армянский коллектив подобного рода.

О значении Армавира как одного из центров развития армянской культуры не только регионального значения, но в масштабах Российской империи, свидетельствует и тот факт, что в конце XIX в. здесь предполагалось устроить духовную семинарию Астраханской епархии ААЦ. Идея о ее создании возникла еще в 1856 г., но по разным причинам реализация данного проекта откладывалась. В 90-е гг. XIX в. вопрос об открытии семинарии обсуждался более интенсивно. Одним из проблемных участков был выбор места строительства этого учебного заведения. Мнения разделились между Астраханью, центром епархии, и Армавиром. Последний вариант получил одобрение со стороны католикоса Мкртыча, поддерживало его и большинство АДСЗК. Так, например, майкопское армянское общество, обсуждая этот вопрос на всеобщем собрании, постановило: ‘принимая во внимание, что главный контингент армянского населения Астраханской епархии сконцентрирован на Северном Кавказе, прихожане г. Майкопа находят целесообразным открытие семинарии в Армавире; который помимо климатических условий и удобств в путях сообщения имеет свыше 10000 жителей армян. 11-13 августа 1895 г. в Армавире находился астраханский епископ Хорен. Им были проведены совещания с местным обществом, на которых рассматривался широкий спектр тем, в том числе и о возможности устройства семинарии. На этих собраниях стало ясным, что армавирское армянское общество не в состоянии обеспечить финансирование строительства семинарии. В 1899 г. вышеназванное духовное учебное заведение открылось в Астрахани.

Со становлением АДСЗК установились связи с другими общинами и родиной. По сведениям Симона Шаганяна, благодаря содействию Астраханской духовной консистории ААЦ, армавирцы совершали паломничество по святым местам в Эчмиадзине, Муше, Иерусалиме.

Со второй половины XIX века в регион из разных городов Кавказа приезжали профессиональные армянские творческие коллективы и деятели национальной культуры. В разные годы здесь были армянские певцы Амирджан, Бархударян, Джанпаян, Мамаджян, Налбандян, Шахламанян, композиторы Тигранян, Екмалян и др. Знаменитая тифлисская армянская драматическая труппа под управлением О. Абеляна и режиссерством А. Арменяна в 1904 г. ставила в Армавире спектакли ‘Коварство и любовь’, ‘Разбаники и Трильбы’, ‘Отелло’. В Екатеринодаре этот театральный коллектив гастролировал дважды — 5-6 мая 1911 г. и 16 мая 1913 г.

С конца XVIII века начал складываться современный этнический облик АДСЗК. И если в ‘дороссийский’ период армянская диаспора была представлена одним субэтносом, то уже к 1917 г. в Кубано-Черноморье проживали амшенцы, зоки, франги и др.

Численность АДСЗК росла преимущественно за счет механического прироста. При этом основной контингент переселенцев составили турецкоподданные армяне . В это же время на Северо-Западном Кавказе сформировались зоны компактного проживания армян : Черноморское побережье, предгорные районы, Екатеринодар, Армавир.

Политика российского правительства и местной администрации по отношению к армянским переселенцам в дореволюционный период претерпевала изменения. В конце XVIII — 80-ч гг. XIX века российские власти проявляли заинтересованность в привлечении армян на постоянное место жительство на Северо-Западный Кавказ. Появляются законодательные акты стимулирующие этот процесс. Но уже с конца 80-х гг. XIX века политика правительства была направлена на ограничение миграционной активности армян. Отменяются раннее дарованные льготы, издаются нормативные акты, согласно которым региональные надзирательные органы наделялись полномочиями на выдворение турецкоподданных армян за пределы Кавказского края. Однако на практике данные меры к существенным изменениям не привели.

В 80-х гг. XIX века на Кубани появляются первые армянские организации , число которых в начале XX века заметно возросло. Предпосылками к их созданию послужили: наличие большой диаспоры, активно вовлеченной в общественно-экономическую жизнь региона, нерешенность ‘армянского вопроса’.

Развитие национальной культуры АДСЗК осуществлялось по уже выработанной схеме. Первоначально происходило становление религиозных институтов: строительство церквей и часовен ААЦ. Практически одновременно создавались и национально-образовательные учреждения. Таким образом, выстраивалась эффективная система, способствующая сохранению этнической культуры. При этом роль армянского духовенства в данном процессе являлась первостепенной. Вмешательство же государственных структур, пытающихся внедрить русификаторскую систему путем отстранения ААЦ от учебного процесса, встретило сопротивление со стороны АДСЗК. Армянская церковь сохранила свои позиции в диаспоре, а процесс русификации не принял масштабного характера. Со второй половины XIX в. и, особенно, в начале ХХ в. в регионе стали создаваться армянские творческие коллективы, активизировалась гастрольная деятельность из разных городов Кавказа профессиональных деятелей национального искусства. Таким образом, происходил обмен информацией между армянскими общинами, а, следовательно, этнокультурное развитие местной диаспоры не носило изолированного характера.

Армянская диаспора Кубано-Черноморья в условиях советской России

Достигнув в начале 50-х гг. наивысшего подъема и пережив в последующие годы спад, в конце 80-х гг. национально-культурное движение АДСЗК приобрело новый импульс. В 90-е гг. этот процесс получил свое логическое продолжение. Начался новый этап в истории АДСЗК.

С приходом к власти большевиков, национальная политика государства претерпела коренные изменения. Армяне Кубани, будучи этническим меньшинством, согласно новой идеологической доктрине, утвердившейся в советской России, приобрели право на территориально-хозяйственную автономию. В 20-30-е гг. XX века в регионе было образовано более двадцати армянских сельских совета и Армянский национальный район, просуществовавших в данном качестве до 50-х гг.

В советский период в Кубано-Черноморье происходит ликвидация структурной организации ААЦ и армянских общественных объединений. Государство усиливает свою роль во всех основополагающих направлениях жизнедеятельности населения. Развитие традиционной культуры АДСЗК становится невозможным без государственной поддержки. В это время национально-культурное строительство армянской диаспоры региона достигает наивысшего расцвета: открываются новые школы и библиотеки, увеличивается количество творческих коллективов, зарождается этническая периодика. Но уже в 50-х — начале 80-х гг. большинство из них закрываются. В условиях всеобъемлющего государственного контроля данного процесса изменение национальной политики стимулировало кризисные явления этнокультурной системе АДСЗК.

Национально-культурное возрождение армянской диаспоры Кубани наблюдалось с конца 80-х гг. Это было вызвано демократическими преобразованиями, происходившими в нашей стране, а также новым витком армянских беженцев, пребывавших из зоны армяно-азербайджанского конфликта.

Армянская диаспора в годы становления советской власти и в эпоху «сталинского» режима

События 1917 г. и обострившийся армянский вопрос привели к росту политической активности АДСЗК. После Февральской революции на Кубани возобновила свою деятельность армянская партия ‘Гнчак’, восстановившая группу в Армавире. По-прежнему среди армянского населения широкой популярностью пользовалась партия ‘Дашнакцутюн’. В сентябре 1917 г. состоялся съезд дашнакских отделов и групп Северного Кавказа, на который прибыли делегаты из Армавира, Владикавказа, Грозного, Екатеринодара и других городов и сел. На нем было принято решение о создании Северо-Кавказского ЦК, идейно-организационным центром его становится город Армавир.

Однако политические пристрастия диаспоры вовсе не замыкались на национальных организациях. Для нее являлся характерным высокий уровень полярности идейно-партийной принадлежности. Среди армян региона были анархисты, большевики, меньшевики, кадеты, эсеры. Ввиду такого разнообразия идейных воззрений АДСЗК, в период двоевластия прослеживалось взаимодействие одних с Временным правительством и его структурных образованиях на местах, а других — с Советами.

Формы сотрудничества с местными органами власти, подчиненными Временному правительству, были довольно разнообразны. Одним из сторонников ‘временщиков’ являлась буржуазия. Не были исключением также армянские торговцы и промышленники Кубани и Черноморья, оказавшие значительную финансовую поддержку новым властям. Известно, что, когда Временное правительство выпустило облигации (‘заем свободы’) для привлечения денежных средств, армянская колония Екатеринодара приняла активное участие в подписке на эти ценные бумаги. Еще 18 апреля 1917 г. в помещении армянского училища состоялось собрание местной общины, обсуждавшей вопрос о возможности участия в ‘займе свободы’, а 25 мая, во время очередного совещания, на новые облигации подписались на общую сумму один миллион с небольшим более 80 человек. В последующем взносы в ‘заем свободы’ со стороны екатеринодарских армян продолжались: в июне на них подписались А. А. Аведов — 100000 руб., А. Григорянц — 30000 руб., К. Киор-оглы — 5000 руб. и др. Кроме того, через Министерство торговли на нужды войны было перечислено 17023 руб., собранных армянским населением, главным образом, торговцами и промышленниками Кубанской области.

Во время избирательной компании лета 1917 г. в Черноморской губернии остро стоял вопрос об участии в них турецкоподданных армян. Еще 13 апреля 1917 г. Особый отдел МВД Временного правительства направил председателю сочинского ‘Армянского благотворительного общества’ Кешобянцу телеграмму, в которой говорилось, что министерство ‘не видит основания устранения армян турецкоподданных от участия в выборах делегатов в местные общественные временные комитеты, ставящие себе задачу охраны общественной безопасности и порядка, не предрешая при этом вопроса об участии их в выборах в постоянные органы местного самоуправления и управления’. Основываясь на этом, Сочинский объединенный комитет принял решение о допуске вышеназванных армян для участия в выборах. Однако местная избирательная комиссия приостановила постановление комитета. Вопрос об участии в выборах данной категории армян увязывался с предоставлением им российского подданства. В телеграмме закавказского комиссара Чхенкели, отправленной 10 июня в МВД, говорилось о противоправных действиях сочинской избирательной комиссии, лишившей ’20 тысяч армян-крестьян, проживающих более четверти века в Черноморской губернии, участия во временных общественных организациях’. За несколько дней до выборов, которые должны были состояться 23 июля, ‘Совет союзов армянских крестьянских комитетов’ обратился к министру внутренних дел с просьбой о скорейшем решении возникшего вопроса. Ответа так и не последовало.

Такое отношение ‘временщиков’ предопределило политические ориентиры живущих в Черноморской губернии турецкоподданных армян, большая часть которых стала сотрудничать с большевиками. Еще в августе 1917 г. в селе Нижняя Шиловка Сочинский ревком сформировал красногвардейский отряд, состоявший из армянских добровольцев, под руководством местного жителя К. Офляна. В дальнейшем, когда к власти пришли большевики, были образованы Советы, в которых руководящие должности занимали и армяне. Так, например, в Сочи председателем городского Совета являлся С. Тер-Григорян. В это же время в бывшем имении графа Лорис-Меликова, где работали преимущественно армяне-арендаторы, было организовано первое коллективное хозяйство.

Иная ситуация складывалась в Екатеринодаре. Здесь на выборах в городскую думу местные дашнаки получили 1,3% голосов. Летом-осенью 1917 г. в Екатеринодаре под командованием опытных военачальников-дашнаков была создана армянская боевая дружина, в состав которой входили и армяне-беженцы. Этот вооруженный отряд, численностью около 100 человек, сыграл существенную роль в обеспечении общественного порядка в городе. Весной 1918 г., когда в Екатеринодаре произошла смена власти, во многом благодаря грамотным действиям армянской дружины, удалось избежать кровопролития и паники. В апреле того же года, когда этот отряд покидал город, Временный комитет местной думы выразил армянским дружинникам признательность за оказанную помощь. В городе Армавире после выборов в местную думу (1 октября 1919 г.) из 70 гласных 10 (около 14,5%) были армянского происхождения.

В период революционного подъема на Кубани сложились благоприятные условия для национальной периодики. С мая 1917 г. в Армавире стала издаваться общественно-политическая газета ‘Крунк’ (‘Нужда’) — это было первое армянское издание в регионе. В газете, публиковавшейся под редакцией священника Нерсеса Ертецяна, значительная часть материалов освещала жизнь армянского населения города. В 1918 г. в Армавире стала издаваться на армянском языке и другая газета — ‘Банвори дзайн’ (‘Голос рабочего’). В это же время наблюдалось увеличение армянских организаций. В Армавире, Екатеринодаре, Майкопе, Новороссийске и др., помимо уже существовавших, возникали и новые национальные объединения. Это были культурные, благотворительные, ученические и женские общества и союзы, крестьянские советы. В 1919 г. только Екатеринодаре функционировали следующие армянские организации: Культурный союз, Ученический союз, Национальный совет, Женский союз, комитет Красного креста. Кроме того, в столице Кубани располагалось дипломатическое представительство республики Армения.

После Октябрьской революции власть в центральных органах перешла в руки большевиков, бескомпромиссность и авторитарность которых привела к противостоянию им не только политических соперников, но и враждебно настроило бывших союзников. Россия была ввергнута в омут гражданской войны и красно-белого террора, а национальные окраины (Финляндия, Польша, Закавказье) провозгласили себя независимыми.

На Кубани в годы братоубийственной войны контроль попеременно переходил из ‘рук в руки’. Армянская диаспора, как и все население региона, разделилась на два противоборствующих лагеря. Среди армян были ярые сторонники и сочувствующие как деникинцам, так и большевикам. В рядах армии А.И. Деникина и Красной армии сражались отдельные представители и целые национальные отряды, созданные из местных армянских добровольцев. Так, например, сформированная в апреле 1918 г. в Армавире вооруженная армянская дружина была направлена в Сухуми на помощь красноармейским повстанцам.

В годы гражданской войны на Северо-Западном Кавказе остро стояла проблема решения беженского вопроса. В это время в регионе было много беженцев — армян, ассирийцев, греков. Особенно критическая ситуация сложилась в Екатеринодаре. Здесь в октябре 1916 г. было зарегистрировано 641 человек-беженец армянского происхождения, а в январе 1917 г. столица Кубани уже страдала от перезаселения. Беженцы располагались в городских амбарах ‘палатках на хлебных ссыпках и в городском саду, в подвале дома армянского общества’. К концу 1918 г. из-за царящей антисанитарии Екатеринодар оказался перед угрозой эпидемии тифа и холеры. По данным на 1 июля 1919 г., в городе находилось 13300 беженцев, из которых 9000 армян (67,7%). Прибывшие в регион обязаны были пройти регистрацию для получения пособия, выплачиваемого городской или сельской управой. Но в одиночку справиться с этой проблемой власти не могли. Поэтому существенную помощь им оказывали общественные организации. Практически везде, где были армянские общины, создавались особые беженские отделы, занимавшиеся проблемой реэвакуации вынужденных переселенцев и оказанием им помощи. Так, например, в Екатеринодаре местным ‘Армянским национальным советом’ в октябре 1918 г. был создан лазарет для беженцев-армян. Повсюду на территории Северо-Западного Кавказа были организованы сборы пожертвований, проводились специальные благотворительные лотереи в пользу беженцев. В начале 1919 г. состоятельными армянскими промышленниками и купцами Екатеринодара было пожертвовано более 100000 рублей на решение беженского вопроса. В январе 1919 г. на собрании ‘Армянского национального совета’ решили оказывать содействие возвращающимся на родину беженцам, которым предполагалось выделить по 150 рублей на человека. Медицинскую помощь вынужденным переселенцам оказывал армянский комитет Красного креста.

АДСЗК для решения беженского вопроса тесно сотрудничала и с другими армянскими общинами России. Так, например, для этой цели донские армяне перечислили 20 тысяч рублей ‘Армянскому национальному совету’ Екатеринодара. Для возвращения армянских беженцев на родину был разработан специальный план, по которому люди перевозились в Новороссийск, а затем в Батуми. Но его реализация затруднялась продолжавшимися военными действиями. Кроме того, не хватало транспортных средств. Так, например, 21 июня 1919 г. председатель Кубанского краевого правительства П.И. Курганский обратился к главнокомандующему вооруженными силами на Юге России А.И. Деникину с просьбой о предоставлении ‘маршрутных поездов для перевозки армян-беженцев из Екатеринодара в Новороссийск и пароходов от Новороссийска в Батуми’.

Весной 1920 г. на Кубани окончательно утвердились большевики. С приходом новых властей в армянской диаспоре произошли кардинальные изменения. Закрылись национальные общественные организации, а церкви ААЦ, как и другие, подверглись изъятию религиозных ценностей. Так, например, из армянского храма Краснодара вынесли ‘более 37 фунтов серебра и 10 золотников золота: чаши, кресты, лампады, кадила и др.’. Для привлечения на свою сторону национальных меньшинств из их числа в государственные органы самоуправления назначались представители. Во всех городских и районных Советах были армяне. Так, например, в списке членов и кандидатов Краснодарского городского Совета V созыва значилось 14 армянских фамилий.

Новые власти, с укреплением своих позиций, планомерно осуществляли меры по советизации этнических учреждений. Известно, что еще 11 мая 1918 г. было принято постановление о создании Наркомнаца, а в октябре 1919 г. окончательно разработан ‘Проект положения об организации при комитетах РКП(б) отделов агитации и пропаганды среди национальных меньшинств’.

С приходом большевиков на Северо-Западном Кавказе создается новое административное образование — Кубано-Черноморская область, начинается процесс национализации и советизации всех общественно-культурных и образовательных учреждений. Весной 1920 г. была разработана программа в области просвещения этнических меньшинств, в которой одним из основных критериев являлось право обучения на родном языке. Все расходы на содержание этих школ брали на себя подотделы просвещения нацменьшинств, в ведении которых к июню 1920 г. находилось 313 школ, в том числе 25 армянских.

В 1921 г. Отделу народного образования (далее ОНО) региона подчинялось всего 291 национальная школа , из них 35 были армянскими. Значительное число армянских учебных учреждений располагалось в городах: Армавир — 5 и Краснодар — 9. Девять краснодарских школ размещались в пяти зданиях, а для разгрузки занятия велись в две смены.

В последующем сеть национальных общеобразовательных учреждений в регионе продолжала расширяться. В 1923/24 учебном году были открыты армянские школы в Сочинском районе — 29, Майкопском округе — 15 и в Новороссийске — 26. Однако, несмотря на поэтапное увеличение сети национальных общеобразовательных учреждений, они не могли охватить всех армянских детей. Так, например, в 1923/24 учебном году в Кубано-Черноморской области из 6.360 армян школьного возраста национальную школу посещало только 3.234 (50,8%).

20 октября 1924 г. состоялся съезд Совнацменов Юго-Восточной области (переименована в Северо-Кавказский край), на котором обсуждался целый ряд вопросов, связанных с просвещением среди этнических меньшинств. На съезде в частности говорилось о слабом обеспечении армянских учебных заведений, которые были укомплектованы учебниками на 50%. Для масштабного охвата детей обучению на родном языке, наметили увеличение сети общеобразовательных учреждений, в том числе в Кубанском округе предполагалось открыть 6 армянских школ (Абинский район — 1, Горяче-Ключевской район — 3, Усть-Лабинский район -2). Для расширения требовалось 30 учителей (в 1924 г. в Кубанской области в армянских школах был 21 учитель).

Остро стоял вопрос и о повышении квалификации армянских педагогов, среди которых около 50% получили среднее образование в Турции. В Нахичевани-на-Дону в Армянском педагогическом техникуме были организованы месячные учительские курсы. В 1927 г. здесь со всех армянских школ Северо-Кавказского края 50 человек повысили свою квалификацию, в том числе от Армавирского округа — 2, Кубанского — 3. Майкопского — 6, Черноморского — 10. В конце 20-х гг. большинство армянских детей обучалось на родном языке, что стало следствием увеличения сети национальных школ. Только, в Кубанском округе в 1928/29 учебном году, когда дополнительно открылось еще 17 армянских учебных учреждений, этот показатель достиг 90%.

Другим направлением армянских секций окружных ОНО являлась работа в области ликвидации неграмотности. По данным переписи за 1920 г., среди армянского населения Кубано-Черноморской области грамотными были: от 10 до 15 лет — 47,9%, от 16 до 59 лет — 47,5%. Эти показатели являлись на порядок выше, чем общероссийские, но, тем не менее, поле деятельности в сфере ликвидации неграмотности было довольно обширным. По всему региону создавались армянские ликпункты. Только в Кубанском округе в 1924-1925 гг. таковых было 7.

В 1923 г. стали создаваться рабочие клубы Нацмен, представляющие собой объединенный центр разных национальностей. Подобные клубы на территории Северо-Западного Кавказа функционировали в Армавире, Краснодаре, Майкопе, Новороссийске, Туапсе и Сочи, в составе которых были армянские отделы (секции). Сфера деятельности армянских секций была разноплановой: на общих собраниях зачитывались доклады на общественно-политические темы, лекции по национальной проблематике, проходили семейные беседы, ставились спектакли и концерты усилиями местных самодеятельных коллективов и приезжих профессиональных трупп, проводились показы кинофильмов.

Армянская секция клуба ‘Совнацмен’ города Краснодара (создан в феврале 1923 г.) имела 9 кружков, собственное бюро, разрабатывающее план работы, делегатское собрание армянок, библиотеку. Штат работников составлял 375 человек, из них 74 рабочих, 69 служащих, 32 учащихся. Подобная структура была характерна и для других армянских секций. Нередко их деятельность была сопряжена с трудностями. Не хватало помещений, организационных кадров, финансовых средств. В отдельных случаях работа секций затруднялась неправомерными действиями местных властей. Особенно это проявлялось в Армавире. Здесь в 1934 г. под угрозой закрытия оказались армянская школа, клуб и библиотека, у которой было отобрано помещение. В связи с этим 15 октября 1934 г. Армавирским райкомом РКП(б) было принято постановление, согласно которому объявлялись выговоры соответствующим органам управления города, а также им предписывалось в кратчайшие сроки наладить деятельность армянских культурно-просветительных учреждений.

Тем не менее, в Армавире, где в 1923 г. из 60.474 жителей армяне составляли 15,6%, наблюдались и положительные сдвиги в деле национально-культурного развития местной общины. Здесь помимо армянских школ и библиотек, были вокально-хореографические и инструментальные ансамбли. Особой популярностью среди армавирцев пользовалась самодеятельная армянская театральная труппа. Ее создателем и художественным руководителем был А.К. Гюльназарян, окончивший армянское отделение Бакинского театрального училища. Репертуар этого коллектива был богатым: ‘Аршин Маладан’, ‘Амаст’, ‘Дядя Багдасар’, ‘Пепо’, ‘Пылпуш’ и др. Высокую оценку игре актеров дал народный артист СССР Ваграм Папазян, который не раз приезжал в Армавир на гастроли и принимал участие в отдельных постановках местной армянской театральной труппы.

При этом следует отметить, что в регионе был только один полноценный ‘Армянский передвижной театр’ , базирующийся в Краснодаре. Однако из-за отсутствия постоянного помещения для репетиций и подготовки декораций он имел массовые простои. Последнее упоминание о нем относится к 1940 г..

В 20-х гг. были закрыты армянские храмы и молельные дома в Армавире, Анапе, Майкопе, Новороссийске, селе Тенгинка и др. В 30-х гг. функционировало всего 2 церкви ААЦ — в Армавире и Краснодаре. В 1940 г. закрывается и краснодарский армянский храм. При армянских секциях клубов Нацмен создавались антирелигиозные кружки. Кроме того, советские власти в переписях населения зачастую прибегали к фальсификации при заполнении графы ‘религиозная принадлежность’. Это позволяло им аргументировать свои действия по закрытию приходов. Так, например, при переписи населения в 1937 г. из 1 млн. 969 тыс. армян, проживающих в Советском Союзе, только 142 тыс. были причислены к верующим ААЦ. Совершенно очевидно явное занижение цифр.

В 1917-1940 гг. численность АДСЗК продолжала расти быстрыми темпами. За период с 1916 по 1926 гг. численность армян возросла на 40 тыс. человек. Так, если в Кубанской области и Черноморской губернии в совокупности в 1916 г. значилось более 40 тыс. армян, то уже к 1920 г. их численность достигла более 60 тыс., а в 1926 г. в четырех округах Северо-Кавказского края: Армавирском, Кубанском, Майкопском и Черноморском проживало около 80 тыс. В тоже время еще в середине 20-х гг. в регионе неучтенными оставались тысячи армян-беженцев. Увеличение численности диаспоры происходило далеко не только механическим путем. Существенную роль в данном отношении играл высокий естественный прирост. Так, например, в 1925 г. в Кубанском округе коэффициент естественного прироста армянской общины составлял 25-26 на 1000 человек. Но этот показатель не являлся характерным для всей диаспоры. В Майкопском и Черноморском округах, где большая часть армян проживала в сельской местности, по всей видимости, коэффициент естественного прироста был несколько выше.

Наличие в регионе значительного числа армянского сельского населения способствовало появлению национально-административных образований — районов и сельских советов. Первым 25 октября 1925 г. был создан Армянский район в Майкопском округе .

Всего же в Северо-Кавказском крае в 20-х гг. в местах компактного проживания армян были созданы 24 национальные структуры — 2 района и 22 сельсовета. На территории Анапского района в 1927 г. образовали село Гайкадзор (с арм. — армянское ущелье). До этого здесь еще с 1880-1890-х гг. проживали трапезундские армяне чересполосно с русскими в разных мелких хуторах: Галкина Щель (на месте современного Гайкадзора), Катламыш, Каштаник, Нор Кянк (Новая жизнь) и др. После образования гайкадзорского национального сельсовета сюда переезжает много армянских семей из соседних трапезундских хуторов, например, из Шибика (Крымский район). В селе в годы коллективизации был создан колхоз ‘Ашхаданк’ (‘Труд’), председателем которого становится А.К. Кагринанян. Но, уже начиная с 1930-х гг., этнический состав Гайкадзора меняется, сюда запланированно переселяются русские семьи. В послевоенный период к трапезундским армянам присоединяются джавахетские, карские и эрзрумские из Ахалкалакского, Ахалцикского и Богдановского районов Грузии. В конце 40-х гг. национальный статус гайкадзорского сельсовета утрачивается.

Закрытие национальных структур началось еще в 30-е гг. Первоначально на Кубани были упразднены греческие и немецкие районы, ликвидация армянских сельсоветов и района началась в послевоенный период. С конца 30-х гг. стали закрываться и клубы Нацмен, что привело к свертыванию деятельности многих национально-культурных объединений, другие, продолжающие работать, оказались на грани выживания из-за отсутствия финансирования, помещений и оттока кадров. Такой исход событий стал естественным следствием национальной политики, проводимой руководством страны.

После гражданской войны введение национального самоопределения и национально-культурной автономии помогло большевистской партии снизить социальное напряжение в стране. Но, несмотря на то, что многие меры носили явно пропагандистский характер и строго ‘классовый подход’, у национальных меньшинств появилась реальная возможность для развития этнической культуры. Создавались условия для изучения родного языка, возрождались и развивались кадры национальной интеллигенции.

В 30-х гг., когда окончательно закрепился диктаторский режим Сталина, cледуя идее о создании единого советского народа, наличие многочисленных этносов, динамично развивающих свою национальную культуру, становилось серьезной преградой для достижения поставленной задачи. В итоге власти пошли на фальсификацию переписей, в которых число этнических групп, проживающих на территории страны, было сокращено практически вдвое. Одновременно с этим за пределами национальных образований стали закрываться ‘мини-автономии’ — районы и сельсоветы, свертывается деятельность псевдообщин — национальных клубов.

С первых же дней Великой Отечественной войны армянский народ занял свое место в общей борьбе за свободу и независимость страны. Несмотря на то, что война не опалила солнечную республику смертоносной линией фронта, 670 тыс. армянских бойцов принимали участие в боях против фашистских оккупантов в составе многочисленных сухопутных, военно-воздушных и военно-морских частей и соединений Вооруженных Сил Советского Союза. Т ысячи представителей АДСЗК были призваны в ряды Красной Армии. Многие из них за проявленное мужество удостоились боевых наград, 10 получили звание Героя Советского Союза, а воспитаннику Краснодарского высшего военно-авиационного училища — Нельсону Степаняну присвоено это звание дважды.

Зимой 1942 г. линия фронта приблизилась к административной границе Краснодарского края. Военный Совет Северо-Кавказского фронта принял постановление о подготовке к уничтожению запасов продовольствия. Началась эвакуация учреждений и предприятий. Еще в ноябре 1941 г. был вывезен в Ереван персонал и оборудование Кубанского медицинского института, а летом 1942 г. в условиях непрерывной бомбежки удалось спасти труппу Армавирского городского драматического театра им. Луначарского, обосновавшегося в Ленинакане.

В 1942 г. значительная часть территории Краснодарского края была оккупирована фашистскими захватчиками, функционировали всевозможные пропагандистские и разведывательные службы, нередко формирующиеся по этническому признаку. Так, например, в Армавире дислоцировался разведывательный орган ‘Дромедар’, состоявший из числа армян-мигрантов. Филиал его был в Краснодаре. ‘Дромедар’ занимался засылкой агентуры в тыл советских войск. После освобождения Кубани были арестованы и сосланы в Сибирь и Среднюю Азию несколько сот армян, подозреваемых в сотрудничестве с немецкими оккупантами и дашнаками. Насколько правомочными являлись данные обвинения, сложно судить. В дни немецкой оккупации на Кубани были созданы партизанские отряды, оказавшие неоценимую помощь советским войскам. В Армавире возникла группа из 13 человек под руководством Ованесова, которая имела свой радиоприемник, распространяла среди населения сводки Совинформбюро. Этот партизанский отряд уничтожал связь противника, а в период отступления немцев из города организовал тушение пожаров и разминирование предприятий и жилых домов.

В Туапсинском, Армянском районах также действовали армянские подпольные группы. В районе Новороссийска в партизанских отрядах ‘Гроза’, ‘За Родину’, ‘Новый’, ‘Норд-Ост’, ‘Ястребок’ сражались против оккупантов вместе с русскими и армяне — З. Арутюнян (радистка), П. Саркисян, Е. Степанян, И. Шинаконян, П. Эрганов и др. Группой, возглавляемой В. Хачатряном, в районе Тоннельная-Баканская были уничтожены: бронепоезд, железнодорожный состав с паровозом, большое количество танков и оружия, гитлеровские офицеры и солдаты. В станице Неберджаевской отряд В. Хачатряна взял в плен фашистского старосту и передал его в особый отдел фронта.

В оккупации женщины прятали в своих домах и ухаживали за ранеными советскими солдатами. В Кропоткине Мариам Тарасовна Клевцова в течение шести месяцев скрывала у себя и лечила В. Казаряна и А. Андреева — бойцов парашютно-десантного батальона. После того, как они поправились, Мариам под покровом ночи вывела солдат из города. Как родных детей выхаживала раненых в горах удивительная женщина Аршалуйс, давшая клятву до конца своей жизни ухаживать за могилами бойцов. В местечке Поднависла недалеко от села Фанагорийского был создан мемориальный комплекс в память о погибших воинах и ‘лесной невесте’ Aршалуйс .

За освобождение Кубани сражались и три национальные армянские дивизии — 89-я Армянская трижды орденоносная, краснознаменная орденов Красной Звезды, Кутузова Таманская стрелковая, 409-я Кировоградско-Братиславская, ордена Хмельницкого армянская стрелковая и 408-я армянская стрелковая.

Осенью 1942 г. оккупанты рвались к Туапсе. Путь им преградили бойцы 408-й армянской стрелковой дивизии, участвовавшей впоследствии в освобождении Армянского района.

Зимой 1943 г. воины 409-й армянской стрелковой дивизии вели бои на Кубани. Они победоносно пронесли свои знамена от Кубани до Братиславы и Праги, освободив 30 городов и 1800 населенных пунктов. В 1975 г. в станице Сергеевской Кореновского района был сооружен мемориал, надпись на обелиске которого гласит: ‘Погибшим героям 409-й Армянской дивизии за освобождение Сергеевской’.

В августе 1943 г. 89-я дивизия вела штурм неприступной гитлеровской ‘Голубой линии’. Во время атаки горы Долгая, 16 сентября 1943 г., в решающий момент боя закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота сержант Унан Аветисян. Подвиг своего боевого товарища повторил Сурен Аракелян. В сражении 24 сентября 1943 г. в Анапском районе за господствующую высоту вблизи железнодорожной станции Курбатская командир взвода С.С. Аракелян во главе группы смельчаков и под прикрытием пулеметного огня двинулся вперед. Приблизившись к дзоту противника, Аракелян бросил несколько гранат. Вражеский пулемет на время замолк, бойцы продвинулись вперед и блокировали врагов, но неожиданно противник открыл огонь и, старший сержант Сурен Аракелян был сражен насмерть. За проявленный героизм и отвагу У.М. Аветисян и С.С. Аракелян были удостоены звания Героя Советского Союза — посмертно. В память об их бессмертном подвиге установлены памятные обелиски и плиты, названы улицы городов и сел Кубани.

В станице Новоджерелиевской Брюховецкого района одна из улиц носит имя 89-й армянской дивизии. Здесь в боях с вражескими танками за железнодорожное полотно геройски погибли артиллеристы, пулеметчики, медики. Их имена золотыми буквами высечены на мемориальных плитах. Над ними горит вечный огонь памяти благодарных жителей.

После разгрома ‘Голубой линии’ важнейшим узлом обороны противника на Таманском полуострове были Ахтанизовский, Бугазский, Кизылташский лиманы. Над этими полуболотистыми местностями господствовала 164-я высота. Маршал С. Тимошенко, наблюдавший упорство и храбрость воинов 89-й дивизии, после освобождения Тамани лично прибыл к бойцам, чтобы поблагодарить и наградить их. Приказом Верховного Главнокомандующего от 9 октября 1943 г. 89-й армянской горно-стрелковой дивизии было присвоено звание Таманской. В последующем это подразделение принимало участие в освобождении Крыма и с боями дошло до Берлина.

Наступил 1945 год. Постепенно жизнь в СССР переходила на мирные рельсы. Возобновили свою деятельность музеи, театры, ансамбли, в том числе и национальные. После окончания войны вновь открылся армянский самодеятельный театр, летом его актеры часто выезжали в поля, в колхозные бригады и играли на импровизированных сценах.

Еще в годы Великой Отечественной войны ослабло давление со стороны советского руководства на религиозные организации. В мае 1944 г. была возобновлена деятельность Совета по делам религиозных культов при СНК СССР. Изменение ситуации в данной области становилось очевидным, в годы войны представители разных конфессий сплотились в общей борьбе за независимость и свободу страны. Активное участие в сборе средств в фонд обороны принимали Русская православная церковь, религиозные объединения Армении, Грузии, мусульманские общины СССР. Так, например, на деньги, собранные верующими ААЦ, была сформирована танковая колонна им. Давида Сасунского. Армянская церковь пользовалась особым статусом в СССР, что объясняется причинами внешнеполитического свойства. Большая часть приходов ААЦ находилась вне пределов Советского Союза, в странах Европы, Ближнего Востока и Америки, в которых армянская диаспора была многочисленной.

Огромную роль в деле сохранения приходов ААЦ в СССР сыграл архиепископ Георг Чеорекчян. Ему единственному из ‘неправославных’ удалось добиться встречи со Сталиным. Она состоялась 19 апреля 1945 г., и в ходе ее обсуждался длинный перечень просьб церкви, связанных с возвращением ей Эчмиадзинского монастыря. Сталин согласился и наложил резолюцию ‘согласен’. Примечательно, что за несколько дней до встречи архиепископа Георга Чеорекчяна со Сталиным, 3 апреля 1945 г. Краснодарский крайисполком разрешил восстановить армянскую церковь в Краснодаре. Но облегчение давления на религиозные организации в Советском Союзе носило временный характер.

В послевоенный период в Краснодарском крае восстановили и армянские школы, возобновили свою деятельность армянские театры и ансамбли. Однако в 50-е гг. в стране произошли изменения во внутренней политике и этнические культурно-просветительные и образовательные объединения, функционирующие за пределами своих национальных автономий и республик, стали массово закрываться.

Армянский национальный район

Одним из ключевых направлений в деятельности советской власти являлось претворение в жизнь национальной политики. Еще в 1917 г. был создан народный комиссариат по делам национальностей, возглавляемый Сталиным, отмечавшим необходимость применения ‘широкого местного самоуправления; областного самоуправления для тех местностей, которые отличаются особыми бытовыми условиями и составом населения’. Таким образом, решение национального вопроса для руководства СССР лежало в плоскости территориального разграничения, что, собственно, и претворилось на практике в 20 — 30-е гг. В этот период были созданы национальные автономии — республики, области, округа, районы и сельские советы.

Образование в рамках Советского Союза, главным образом, в РСФСР этнических административных территорий, исходя из теоретических измышлений идеологов большевистского движения, носило исключительно тактический характер, а интересы населения при этом, как правило, мало учитывались. Одним из свидетельств тому служит концепция И.В. Сталина о сближении и слиянии наций.

30 декабря 1922 г. на I Всесоюзном съезде Советов была утверждена Декларация и Договор об образовании СССР и избран его высший орган — Центральный Исполнительный Комитет (далее ЦИК). В результате Нарком по делам национальностей прекратил свою деятельность. Его функции выполнял уже ЦИК, состоящий из двух палат: Совет Союза и Совет Национальностей. В автономных республиках, краях, областях данный вопрос находился в ведении президиумов исполкомов.

На территории Северного Кавказа и Дона в 20 — 30-е гг. существовала особая административная единица — Северо-Кавказский край. В этом многонациональном регионе армяне уступали по численности только русским, украинцам и чеченцам. По результатам Всесоюзной переписи населения 1926 г. в крае проживало 170 тыс. армян. При этом десятки тысяч беженцев из Западной Армении оказались не учтенными. Например, в Армавирском, Владикавказском и Майкопском округах таковых проживало около 25 тыс. человек.

Во второй половине 20-х гг. в Северо-Кавказском крае в местах компактного проживания сельского армянского населения были созданы национальные образования — 2 района и 22 сельских совета. В 1926 г. на Северо-Западном Кавказе значительное число армян проживало в округах: Кубанском — 21 тыс. и Черноморском — 27,7 тыс., а в городах, главным образом, в Армавире — 13,7 тыс., Краснодаре — 13,4 тыс. и Новороссийске — 4,1 тыс.. Всего же в рамках этого региона, по официальной статистике, было зарегистрировано 80 тыс., то есть 47% из числа всего армянского населения Северо-Кавказского края. Такая высокая концентрация в пределах Кубано-Черноморского региона, несомненно, стала одной из причин, послуживших образованию здесь национального района.

В Майкопском округе компактно проживало армянское сельское население. Впервые идея о создании здесь Армянского национального района возникла еще до 1925 г. Решение этого вопроса началось 6 марта 1925 г. на заседании Северо-Кавказского бюро краевого комитета РКП(б). Итогом его стало издание постановления, по которому фракции крайисполкома предлагалось обстоятельно изучить эту проблему: о возможности выделения компактно расположенных армянских селений Хадыженского района Майкопского округа в отдельную административную единицу. Спустя четыре дня — 10 марта, президиум крайисполкома, обсудив данный вопрос, поручил своему организационному отделу в короткий срок разработать пути решения этого проекта.

Обследование армянских селений Хадыженского района выявило тяжелое положение проживавших там семей. Обеспеченность землей, из расчета на одного человека (0,4 десятины — 1926 г.) была очень низкой, что крайне негативно сказывалось на развитии сельского хозяйства, которое являлось основным занятием местного населения. В виду наличия на данной территории значительных площадей лесных массивов, деревообрабатывающий промысел получил здесь довольно широкое распространение, но из-за отсутствия дорог реализация древесины в другие районы была крайне затруднительной. По сведениям некоторых информаторов, в армянских селах ощущалась нехватка хлеба, взамен которого использовался кислый лаваш, изготавливаемый из концентрированных соков сливы и алычи. ‘Основным источником дохода являлся выращиваемый на небольших участках пашни табак, который обменивался в Туапсе и Хадыженске на пшеницу, реже на одежду, но и этого едва хватало на зиму’, — рассказывал нам один из старожилов, ныне проживающий в городе Апшеронске.

Спустя месяц после заседания Северо-Кавказского бюро крайкома РКП(б), 5 апреля состоялся большой президиум местного краевого исполнительного комитета, на котором, ‘учитывая бытовые условия армянского населения’, было признано необходимым ‘выделение всех армянских населенных пунктов в самостоятельный район в составе Майкопского округа’. Но реализация данного проекта напрямую увязывалась с вопросом включения в него сельсовета Садовое Горячеключевского района Кубанского округа. Для этого туда было решено направить специальную комиссию крайисполкома, состав которой был утвержден 8 апреля. Ее возглавил Макрояни.

5 июня 1925 г. Северо-Кавказское бюро крайкома партии на своем заседании вновь вернулось к рассмотрению вопроса об организации Армянского района и приняло решение поручить крайисполкому приступить к практической реализации проекта. Проблема присоединения сельсовета Садовое, в котором 90% населения составляли армяне, должна была осуществляться параллельно.

7 августа на президиуме крайисполкома окончательно принимается решение об образовании Армянского района, а 19 августа была уточнена сеть сельских советов, входящих в новую административную единицу. Одновременно с этим руководству Майкопского округа поручили выделить из местного бюджета средства на организацию района, в составе семи сельских советов: Гойтхский, Гунайский, Елизаветпольский, Кубано-Армянский, Черниговский (Майкопский округ) и Садовое (Кубанский округ). В результате уже к концу сентября завершились перевыборы сельсоветов, а в октябре состоялся I съезд Советов Армянского района, на котором был избран местный исполнительный комитет и председатель (Айрапетян). Таким образом закрепился факт образования национальной администрации.

Административным центром нового района стало село Елизаветпольское, переименованное впоследствии в Шаумян. С 25 августа 1943 г. он был временно перенесен в село Черниговское, а с 1846 г. — вновь в Шаумян. Всего населенных пунктов значилось по одним данным, по другим, — 68, в которых в 1926 г. проживало более восьми тысяч человек, из коих 6.026 армян (74%). В 1928 г. число армянского населения значительно возросло, составив, по данным В.П. Адобашьяна 8.148 человек, то есть, на 2.102 человека или на 34,9%. Совершенно очевидно, что это увеличение произошло, главным образом, за счет механического прироста. Возможно также, что в 1928 г. в районе были официально учтены армянские беженцы. В 1940 г. здесь проживало 16.155 человек, в том числе 9100 армян.

Система управления в Армянском районе основывалась согласно ‘Положению о районах национальных меньшинств, входящих в округа и автономные области Северо-Кавказского края’, утвержденного в августе 1926 г. Согласно ему, национальные районы управлялись местными съездами советов, а в промежутке между ними — райисполкомами. Административно-территориальные изменения могли осуществляться только с согласия окружного и районного исполкомов. Этот пункт на практике не применялся, а перекраивание границ зачастую вело к изменению соотношения отдельных народов. Национальные райисполкомы обладали правом прямого сношения с президиумом краевого исполнительного комитета, но, ставя в известность об этом аналогичный окружной орган. В случае же несогласия с распоряжением вышестоящей управленческой структуры исполнительный комитет района под свою ответственность мог приостановить его реализацию на подконтрольной территории. В последующем данный вопрос рассматривался в президиуме крайисполкома, который выносил окончательное заключение. В ведении районного исполнительного комитета находилась также кадровая сфера, даже кандидатуры на должность заведующего военного отдела, народного судьи и следователя, назначаемых распоряжением вышестоящих организаций, местной властью могли быть отведены. Из вышеприведенных данных можно сделать вывод, что национальным районам были присущи некоторые черты автономии. Процесс национализации в Армянском районе получил широкое распространение. Прежде всего, это характеризовалось переводом делопроизводства на армянский язык, в сношениях с вышестоящими органами власти использовался русский. С 40-х гг. документы местного значения были двуязычными.

В 1930 г. руководство Армянского района подняло вопрос об издании здесь газеты, но Северо-Кавказский крайком отклонил это ходатайство. Одновременно редакции ‘Мурч-Мангаха’ (‘Серп и Молот’, совместный печатный орган Мясниковского района и краевой армянской секции) было предложено усилить освещение жизни и этого национального района. Таким образом, газета ‘Мурч-Мангах’, издаваемая с 1925 г. в городе Нор-Нахичеван, получила статус межрайонной, хотя и издавалась для всего армянского населения Северного Кавказа. В дальнейшем в Армянском районе велись радиопередачи, выходила газета ‘Верки Амар’ на национальном языке.

Со становлением Армянского района была расширена сеть национальных школ, улучшалось их финансирование, укреплялась материальная база. В конце 20-х гг. по количеству армянских учебных учреждений район занимал лидирующее место. Здесь их насчитывалось 25. Однако, в основном, это были двух- и трехлетние школы — 18-20. Такое соотношение позволяло получить основной массе учащихся лишь начальное образование, а дальнейшее продолжение учебы проходило в больших селах, где находились восьмилетние школы.

Мы уже говорили, что Армянский район, образованный по этническому признаку, в экономическом отношении был слаборазвитой территорией. Поэтому наряду с финансированием сугубо национальных задач большие затраты велись в обустройстве новой административной территории. Прежде всего, возникала необходимость в создании надежной инфраструктуры. Через Армянский район проходила железнодорожная ветка и параллельно ей шоссейная, соединяющая города Майкоп и Туапсе. Именно от этих транспортных артерий стали прокладываться новые дороги. В целом же по-прежнему большая часть сел и хуторов имела сообщение исключительно проселочными и лесными тропами. В последующие годы данное обстоятельство сыграло решающую роль в размещении населения, которое группировалось, в основном, в транспортно-обеспеченных территориях, а так называемые ‘неперспективные’ поселения постепенно отмирали.

В 30-х гг. в Армянском районе стали формироваться колхозы, организовываться промышленные цеха, ориентированные, в основном, на производство продуктов деревообрабатывающей отрасли. В сельском хозяйстве приоритетными являлись садоводство и табаководство.

Великая Отечественная война нарушила мирную жизнь людей. Осенью 1942 г. фашистские захватчики, укрепив линию фронта на участке Шаумян — Гайтх — Терзиян, предприняли массированную атаку в сторону портового города Туапсе, но встретили отчаянное сопротивление. Примечательно, что в освобождении Армянского района и, в частности, села Шаумян, превращенного оккупантами в опорный плацдарм, участвовали бойцы 408-й армянской стрелковой дивизии. В кровопролитной схватке воины освободили село, а в последующем и весь район.

После освобождения люди вернулись к родным местам, но картина, которая предстала перед ними, была ужасающей. В газете ‘Советская Кубань’ писали: ‘Армянский район особо пострадал от хозяйничанья немецких бандитов. В каждом населенном пункте остались кровавые следа их ‘нового порядка’ — пожарища и развалины’. В результате вернувшимся жителям пришлось заново отстраивать свои села. В ходе восстановительных работ принимали участие и комсомольские отряды, которыми заготовлялась древесина, изготовлялись гвозди из минной проволоки, оказывалась помощь семьям фронтовиков. Строительство в районе получило широкий размах. Вновь заработали колхозы, было налажено производство известняка, кирпича, камышитовых досок, кровельной драни. Строились клубы, школы, восстанавливались жилые площади. Так, например, в селе Шаумян на 1946 г. было выстроено 140 домов (до войны здесь находилось 275 жилых дома).

В послевоенные годы восстановительные работы продолжались, вновь стали функционировать управленческие структуры района, но не надолго. Уже в 1953 г. в связи с упразднением в Краснодарском крае 24 районов был расформирован и Армянский. Его территория распределилась между Туапсинским и Апшеронским районами.

В масштабах АДСЗК национальный район, созданный в Майкопском округе, не играл решающей роли. Однако объединенные в рамках одного административно-территориального образования обособленные многочисленные села и хутора получили возможность более тесно интегрироваться, строить общую инфраструктуру и экономику. Финансовые потоки, сконцентрировавшиеся в руках администрации района, были направлены также на поддержание национальной культуры. Расширялась сеть армянских школ, издавалась газета, и выходили радиопередачи на армянском языке. Но созданный директивой сверху Армянский район должен был стать плацдармом для идеологического воспитания его жителей. Поэтому, когда, по мнению руководства страны, данная задача была претворена в жизнь, существование этого национального образования стояло на пути к достижению основной цели. И уже, спустя почти 28 лет, Армянский район был ликвидирован, в последующем здесь закрыли все национальные школы. В итоге это привело к оттоку армянского населения и ликвидации многих сел и хуторов.

Тенденция развития армянской диаспоры в 50 — 80-е гг. ХХ в

С 50-х гг. ХХ в. наметился спад национально-культурного движения армянского населения Краснодарского края. Это было вызвано внешними причинами, главным образом, политикой, проводимой руководством Советского Союза. В крае стали закрываться армянские школы, творческие коллективы, газеты. Но данное обстоятельство вовсе не характеризовало реальное положение вещей. Масштабное упразднение всевозможных национальных организаций и учреждений при естественном стечении обстоятельств могло быть вызвано сокращением численности этноса. Тем не менее, уменьшение числа армянского населения на Кубани в данный промежуток времени не наблюдается. Для сравнения, здесь (Кубанская область и Черноморская губерния) в 1920 г. проживало боле 58 тыс. армян, в 1959 г. (Краснодарский край) — более 78 тыс., а уже в 1970 г. — 98,6 тыс.. С другой стороны, в 50 — 60-е гг. в целом в СССР происходил рост национального самосознания армян, вызванный нерешенностью армянского вопроса. События такого характера затронули и АДСЗК. Рост национального самосознания армян происходил повсеместно. Реакция на это со стороны центральных властей последовала незамедлительно. Ее последствия крайне негативно сказались на армянском населении, живущим за пределами Армянской ССР.

В Краснодарском крае в начале 50-х гг. функционировали 2 армянских церкви, 140 национальных школ, десятки ансамблей, театральных групп и литературных кружков, издавались газеты на армянском языке, и даже был Армянский район. Но в дальнейшем многие из них были ликвидированы.

В 1953 г. решением крайисполкома упразднили Армянский район. Это привело к закрытию национально-управленческих структур, школ, перестала издаваться газета и выходить радиопередачи на армянском языке. В результате перераспределения территории района между Апшеронским и Туапсинским финансирование многих сел и хуторов практически прекратилось. Это привело к ликвидации многих из них. Их население, преимущественно, армяне, вынуждено было переехать в города и станицы.

В 1958 г. в Краснодаре была закрыта армянская церковь.

Приход располагался в деревянном здании по улице Красной. Настоятелем церкви Сурб Аствацацин был священник, приехавший из Баку. Новый настоятель возобновил воскресные службы, организовал ремонт храма. Вскоре увеличилось число прихожан.

Во время религиозного праздника в храме присутствовало много людей, воспользовавшись этим, сюда проникли и спрятались во внутреннем балконе, где обычно располагались певчие, преступники. Ночью, как обычно, священник, живший в самой церкви, запер двери изнутри. На следующий день его обнаружили мертвым у алтаря. Краснодарская церковь Сурб Аствацацин на время проведения расследования была временно закрыта, а потом и вовсе снесена. Преступников так и не обнаружили. Официальная версия склонялась к тому, что убийство произошло во время ограбления. Но среди армянского населения города ходили разные слухи, в том числе и о том, что оно было инспирировано сотрудниками КГБ. По прошествии 50-ти лет сложно судить, что было на самом деле. А вопросы: кто и почему совершил данное преступление, — до сих пор остаются открытыми.

С 1953 г. на Кубани функционировал лишь один армянский приход — в Армавире. В середине 60-х гг. встал вопрос о его дальнейшем существовании. В это время (с 1962 г.) настоятелем храма Святого Успения Пресвятой Богородицы был Тер-Гевонд Агаджанян, который призвал общественность города встать на защиту старейшей церкви. Священник обратился в инстанции всех уровней, от городских до всесоюзных. В итоге ему удалось отстоять храм — памятник архитектуры.

С 50-х гг. в регионе происходит резкое сокращение сети армянских школ. В отдельных случаях неоправданные действия властей в данном вопросе вели к напряженности и протестам среди армянского населения края. Показательным примером тому служит инцидент, возникший в середине 60-х гг. вокруг армянского учебного заведения в районе города Сочи. Как обычно, 31 августа ученики пришли в армянскую школу для ознакомления с расписанием уроков и встречи с учителями. По приказу местных властей ее в ночь на 1 сентября снесли бульдозерами. Ученики и учителя выкапывали из развалин книги, многие из которых были с дарственными надписями знаменитых армянских поэтов и писателей. Армянское население обратилось с открытым письмом на имя генерального секретаря Л.И. Брежнева, в котором требовало восстановить школу. Педагогический коллектив этого армянского учебного заведения вселился в здание русской школы, после чего начался конфликт. В итоге, просуществовав на новом месте всего лишь год, армянская школа была все-таки закрыта.

В 1967/1968 учебном году в Краснодарском крае функционировало всего 12 армянских учебных заведений, из них 3 средних, 3 восьмилетних и 6 начальных, в которых соответственно обучалось 1063, 700 и 370 учеников. Все эти школы располагались в районах города Сочи. Кроме того, в этом учебном году армянский язык и литературу преподавали как один из предметов в 6 населенных пунктах Адлерского района и в селах Атабекян, Верхнее Уч-Дере, Верхняя и Нижняя Хобза, Зубовая Щель и Солоники (Лазаревский район), Гайкадзоре (Анапский район), а также факультативно в Армавире.

До 1957 г. в Адлере, Краснодаре, Сочи, Туапсе и в Армянском районе выходили национальные газеты или вкладыши на армянском языке в местной периодике. Закрытие армянских газет происходило поэтапно, но целенаправленно. С упразднением Армянского района перестала издаваться местная газета. Затем закрываются армянские периодические издания в Армавире, Краснодаре и других городах региона. В 1957 г. подобных газет в Краснодарском крае уже не было.

В 50 — 60-е гг. на Кубани произошло и массовое сокращение армянских творческих коллективов. С закрытием клубов ‘Нацмен’ многие армянские коллективы распались еще в конце 30-х — начале 40-х гг. Другие продолжали свою деятельность, но были закрыты в 50-60-х гг. Так, например, знаменитый армавирский самодеятельный армянский театр, созданный при клубе ‘Нацмен’ А.К. Гюльназаряном, в начале 50-х гг. из-за финансовых трудностей прекратил свое существование. С упразднением Армянского района, а затем национальных школ были закрыты кружки и коллективы художественной самодеятельности, функционирующие при них. Созданные в разные годы всевозможные армянские творческие коллективы, не найдя поддержки и помощи в местных отделах культуры при исполкомах Советов и у руководителей предприятий и хозяйств, угасали. Особую тревогу вызывало то, что закрывались и этнографические ансамбли, благодаря которым накапливались и сохранялись многие специфические элементы устного народного творчества. Так, например, коллектив хореографической группы поселка Цветочный Майкопского района, на протяжении нескольких лет собиравший информацию о традиционных элементах танцев амшенских армян, в 60-х гг. практически прекратил свое существование.

В 1966 г. в поселке Лоо Лазаревского района города Сочи был создан литературно-творческий кружок с символическим названием ‘Зартонк’ (‘Пробуждение’). Его создатели, поставившие своей целью сбор воедино культурных ценностей амшенских армян, столкнулись с целым рядом трудностей. Отсутствие финансовой базы, разобщенность творческих сил и другие проблемы сводили деятельность этого объединения на нет. Тем не менее, за 25 лет своего существования им было издано три сборника в Ереване, а в 1991 г. при поддержке генерального директора издательско-полиграфического производственного объединения ‘Адыгея’ М.Б. Беджанова выпустить первый номер одноименного журнала на русском и армянском языках.

70-е — начало 80-х гг., именуемые в отечественной исторической литературе временами ‘застоя’, были застойными и для национальных культурно-образовательных объединений, тенденция сокращения которых все еще сохранялась. Исключением стал созданный в 1975 г. О.М. Пашьян фольклорно-этнографический ансамбль ‘Амшен’ в Туапсинском районе. Ансамбль ‘Амшен’ принимал участие в фольклорных фестивалях, проводимых в Краснодарском крае, где представлял программы: ‘Армянская свадьба’, ‘Рождество Христово’ и др.

Широкое распространение получает развитие индивидуального творчества отдельных представителей диаспоры. В 50-80-е гг. в Краснодарском крае деятели культуры и искусств армянского происхождения становятся известными далеко за пределами региона.

Ярким представителем литературной Кубани является Савва Артемович Дангулов (1912 — 1989), уроженец Армавира, потомок знаменитого черкесо-гаевского рода. С 1931 по 1933 г. работал репортером в газете ‘Армавирская коммуна’. В последующем, переехав в Ростов-на-Дону, а затем в Москву, также работал в местной периодике и впервые стал издавать свои очерки и рассказы. В столице он становится корреспондентом газеты ‘Красная Звезда’. С 1943 по 1946 г. работал пресс-атташе в советском посольстве в Румынии. В конце 50-х гг. появляются его первые крупные произведения — ‘Дипломат’, ‘Кузнецкий мост’, принесшие писателю мировую славу. При личной инициативе и финансовой поддержке С.А. Дангулова в Армавире было построено здание детской библиотеки, в которую писатель из своей личной коллекции передал книги и картины. В 1986 г. Армавирский горсовет вручил Савве Артемовичу удостоверение Почетного гражданина города. После смерти писателя в 1989 г., в Армавире в честь него была переименована детская библиотека и открыт дом-музей.

Другим видным представителем армянской интеллигенции был Борис Минаевич Каспаров (1918 — 1971), также уроженец Армавира. Его творчество приходится на послевоенные годы, главным образом, на 50-60-е. Первые произведения Б. М. Каспарова стали публиковаться в журнале ‘Советский воин’. В 1949 г. он поступил в литературный институт имени М. Горького на отделение прозы. В 1953 г. вернулся в Армавир, в 1958 г. издается его первая книга — ‘На западном берегу’. С 1960 г. — член Союза писателей СССР. В 60-х гг. выходят его книги — ‘Двенадцать месяцев’, ‘Дорога голубых салактитов’, ‘Копия Дюрера’ и др. С начала 1970 г. Б.М. Каспаров занялся драматургией. Им были написаны пьесы ‘Память’, ‘Зубы дракона’, ‘День седьмой’, которые ставились на сценах драматических театров Армавира, Краснодара и других городов. В 1971 г. в результате автомобильной катастрофы Б.М. Каспаров погиб. В память о своем знаменитом земляке армавирцы назвали его именем улицу, библиотеку. На доме, где жил писатель, установлена мемориальная доска.

На 50-80-е гг. приходится расцвет творчества скульптора В.А. Осипова , художника П.С. Петросяна и др. Однако было бы неверным считать, что отдельные представители АДСЗК прославились только в области культуры и искусств. Это медики, научные работники, спортсмены. Представители армянской диаспоры внесли ощутимый вклад в развитие разных сфер деятельности на Кубани, а иногда и выступали пионерами некоторых отраслей.

Выше мы говорили, что, несмотря на спад национально-культурного движения, численность армянского населения Краснодарского края с 1950 до 1970 гг. увеличилась. В последующие годы эта тенденция сохранялась. Так, в 1970 г. на Кубани постоянно проживало 98,6 тыс. армян, в 1979 г. — 120,8 тыс., а уже в 1989 г. — 182,2 тыс. Но, если увеличение численности АДСЗК в 50-60-х гг. происходило преимущественно за счет естественного прироста, то с 70-х гг., главным образом, в результате механического. В это время на Кубань стали переселяться армяне из Грузии (Джавахетии) и Азербайджана. Именно эти последние в 80-х гг. составили основной контингент мигрантов. В итоге этнический облик армянского населения региона изменился. Наряду с черкесогаями, амшенцами и некоторыми другими группами армян, переселившимися на Кубань в XIX — XX вв., увеличивается число джавахетцев и карабахцев, которые в конце 80-х гг. составили в местной диаспоре основной контингент.

Со второй половины 80-х гг. с избранием генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачева (в 1985 г.) в стране произошли коренные преобразования. Был взят курс на демократизацию, что привело к возникновению новых политических сил. Ослабление режима вывело на поверхность целый ряд проблем, накопившихся за десятилетия советской власти. Кризисные явления протекали практически во всех областях жизнедеятельности — в политической системе, экономике и других. С конца 80-х гг. межнациональные отношения в некоторых регионах страны обостряются и принимают форму открытого противостояния. Одним из первых вспыхнул армяно-азербайджанский конфликт. Из-за непоследовательности и необдуманных шагов центральных властей в решении данного вопроса противостояние между двумя народами приняло кровопролитный и затяжной характер. События, разворачивающиеся в Азербайджане, где антиармянские настроения вылились в погромы, эхом отозвались в диаспоре — стали формироваться национально-общественные движения. Землетрясение 7 декабря 1988 г., произошедшее в северных районах Армении, еще в большей степени консолидировало армян диаспоры.

В Краснодарском крае армянские общественные организации появляются, начиная с 1987 г., в Апшеронске, Сочи, Краснодаре и других городах и станицах. Показательным примером формирования новых национальных общин является история возникновения армянского общества города Краснодара, созданного, фактически, с конца 1987 г.

Спустя год, его инициативная группа обратилась в ‘Комитет борьбы за мир’ с просьбой официально оформить новую организацию, но без положительных последствий. Однако объединение продолжало функционировать, и его деятельность в данный период выходила за рамки сугубо культурного характера. Так, например, была создана и отправлена в Армению бригада строителей для ликвидации последствий землетрясения. 24 апреля 1989 г. в Кубанском государственном университете состоялся ‘День памяти жертв геноцида 1915 г.’, на котором был принят новый устав этого объединения, получившего название ‘Краснодарское городское общество армянской культуры и милосердия им. М. Маштоца’. Его первым председателем был избран В. Г. Кукуян. Эта национальная организация зарегистрирована властями в 1990 г.

Армянская диаспора Северо-Западного Кавказа на современном этапе исторического развития

В конце ХХ в. в культурной жизни АДСЗК, по сравнению с советским периодом, произошли кардинальные изменения. Естественно, такая высокая актуализация в этом направлении не была бы возможной без демократических преобразований в России, в результате которых закрепилась нормативная база, регламентирующая поле деятельности религиозных и общественных организаций.

Получив возможность развития традиционной культуры, за короткий срок во многих армянских общинах Северо-Западного Кавказа были образованы этнические объединения, при содействие которых в Краснодарском крае и Республике Адыгея выстроилась разветвленная структура национальных образовательных учреждений, творческих и спортивных коллективов, установились тесные связи с Арменией и армянскими диаспорами в России и за рубежом. Идентичность цели армянских общественных организаций Кубани способствовала созданию в крае межрайонных и региональных объединений, что содействовало координации усилий для эффективного выполнения поставленных задач. В это же время в Кубано-Черноморье наблюдалось религиозное возрождение АДСЗК: активизировалось строительство культовых объектов и, фактически в рамках бывшей Астраханской епархии, была восстановлена аналогичная духовно-административная структура ААЦ — епархия Юга России. Таким образом, с конца 80-х гг. XX века происходило возрождение институциональной основы армянской диаспоры, нарушенной в 20-е — начале 80-х гг.

Однако на современном этапе исторического развития АДСЗК столкнулась и с серьезными проблемами. Вследствие неконтролируемой и масштабной миграции армян из республик бывшего СССР на территорию Краснодарского края, обострились отношения с русским, главным образом, казачьим населением. Негативному проявлению во взаимодействии между двумя народами способствует также искусственное нагнетание со стороны. В связи с этим перед армянскими общественными организациями в последние годы актуальной и приоритетной задачей стало достижение стабильности в межнациональном взаимодействии русского и армянского народов на территории края.

Армянские общественные организации

Сразу после того, как принятый федеральный закон ‘об общественных организациях’ вступил в силу, на Кубани: в Краснодаре, Пашковском, Сочи и других городах и населенных пунктах в общий регистр были зачислены армянские общественные организации, число которых в последующие годы заметно увеличилось. В 2001 г. в Краснодарском крае и Республике Адыгея функционировало двадцать восемь общин, кроме того, существовали армянские молодежные союзы и клубы, работали инициативные группы. Анализируя уставные документы некоторых армянских обществ, а также программные заявления руководителей общин, опубликованные в периодической печати, можно выделить общие принципы их деятельности. Целью армянских общественных организаций являлось создание условий для развития духовного, нравственного, а в некоторых случаях и экономического (например, общество’ Севан’ в Сочи) потенциала диаспоры.

С учетом идентичности цели, задачи, поставленные для ее достижения, также имели определенную схожесть. Прежде всего, это: содействие укреплению и развитию дружбы между народами; содействие сохранению и развитию армянского языка, культуры и традиций; подготовка и осуществление социальных культурно-просветительских программ; налаживание и осуществление всесторонних связей с другими армянскими диаспорами в России и за рубежом; осуществление благотворительной деятельности; содействие в охране и восстановлении памятников истории и культуры, духовного наследия армянского народа.

Также в уставных документах введены возрастные ограничения для вступления в членство общины, оговаривается право на свободное распространение информации о своей деятельности и осуществление издательской работы, а также целый ряд других основополагающих принципов.

При роспуске организации предполагалось несколько вариантов передачи ее собственности. В условиях реорганизации имущество должно было перейти к правоприемствующему обществу, а при полной ликвидации — армянской церкви или же — на выполнение уставных задач. В конце ХХ в. случаи закрытия армянских общин на Кубани не были зафиксированы. Реорганизация произошла лишь единожды, когда в 1999 г. Координационный Совет армянских общественных организаций Краснодарского края прекратил свою деятельность, а его правопреемником стала Ассоциация армянских общественных организаций Краснодарского края.

В общине основное направление работы велось в сфере национально-культурного развития. Это было зафиксировано не только в уставных документах (целях и задачах), но и нередко в самом названии. Среди армянских встречаются общества: культуры и милосердия — ‘Маштоц’ (Краснодар) , ‘Шираз’ (Славянск-на-Кубани), ‘Армавир’ (Армавир) и др., культурно-просветительские — ‘Амшен’ (Туапсе), ‘Вераценунд’ (Апшеронск), ‘Луйс’ (Новороссийск) и др., культурный центр — ‘Миацум’ (пос. Новомихайловский, Туапсинский район), научно-информационный культурный центр — ‘Амшен’ (Апшеронск) и культурная автономия — в пос. Октябрьский Туапсинского района.

Сохранение национальных черт является основополагающим принципом выживания любой этнической группы, особенно, в условиях диаспоры. Совершенно очевидно, что государство не в состоянии обеспечить в полном объеме потребности любого этноса, оно лишь создает правовую почву для того, чтобы нации и народности, мобилизовав внутренние ресурсы, имели возможность реализовать свои запросы. Активизация в этом направлении армянского населения, имеющего многовековой опыт существования в условиях диаспоры, была очевидной.

Одним из приоритетных направлений являлось сохранение и развитие национальной культуры, традиций и языка. За короткий срок на территории Краснодарского края и Республики Адыгея была создана довольно обширная сеть воскресных школ и факультативов по изучению армянского языка и литературы, истории Армении, организованы коллективы художественной самодеятельности, открылись храмы ААЦ. По инициативе и при финансовой поддержке ‘Армянского культурного центра ‘Миацум’ сооружены памятник-родник и каменная ограда у дома Героя Советского Союза А.Х. Мелконяна (пос. Новомихайловский) и монумент Героям — А.Х. Мелконяну, А.А. Снопляну и М.М. Шалджяну (село Шаумян). Кроме того, в Туапсинском районе в армянских селах были созданы народные музеи.

Национальными обществами довольно активно велась издательская деятельность. В 2001 г. в Краснодарском крае насчитывалось семь армянских газет, из них пять выпускались армянскими общинами. При поддержке обществ издавались книги, сборники, брошюры, по истории диаспоры и биографические сведения о выдающихся личностях. Так, например, были опубликованы книга В.А. Хачатурова ‘У колыбели’ (1996, Новороссийск), сборники статей ‘Армяне Северного Кавказа’ (1995, Краснодар) и ‘Армянский сборник’ (1998, Сочи), брошюра ‘Герой Советского Союза А.А. Мелконян’ (1999, Новомихайловский) и др.

Армянскими общественными организациями Кубани широко проводилась благотворительная деятельность. Оказывалась помощь малообеспеченным семьям, ветеранам Великой Отечественной войны, пожилым людям. При поддержке обществ ‘Маштоц’, ‘Севан’ (Сочи), ‘Цанк’ сотни граждан Республики Армения и жителей Карабаха, не имеющих средств на покупку авиабилетов, были отправлены на родину. Так, например, в ноябре — декабре 1995 г. общество ‘Цанк’ профинансировало вылет из аэропорта Анапы в Ереван 32 человек.

В конце 80-х — начале 90-х гг. армянские общественные организации Северо-Западного Кавказа принимали активное участие в оказании гуманитарной помощи населению Армении и Карабаха. В эти регионы направлялись медикаменты, продовольствие, одежда, денежные средства. Кроме того, в районы, пострадавшие в результате разрушительного Спитакского землетрясения, выезжали спасательные отряды и строительные бригады, укомплектованные обществами из числа добровольцев.

В последующие годы благотворительные акции носили ‘точечный’ характер, — отдельным семьям или социальным объектам (детские дома, школы и др.). В конце ноября 1995 г. на собрании благотворительного ‘Общеармянского фонда ‘Айастан’, созданного в 1992 г. с целью объединения духовных и материальных усилий армян всего мира для восстановления экономического и духовного потенциала Армении и Карабаха, присутствовали и представители общин Кубани — ‘Амшен’ (Туапсе), ‘Вераценунд’ (Апшеронск), ‘Маштоц’ (Краснодар).

Армянские общества особое внимание уделяли объектам здравоохранения и детским домам, которым они оказывали материальную помощь. В 1995 г. общинами была проведена целая серия благотворительных акций. Общество ‘Цанк’ передало родильному дому Анапы оборудование и медикаменты на сумму в два миллиона рублей; армянская община поселка Пашковский преподнесла в дар военному госпиталю города Краснодара операционную кровать; белореченское общество ‘Аршалуйс’ оказывало материальную помощь солдатам, получившим ранения во время чеченской кампании. Подобные акции ежегодно осуществлялись разными обществами. Весьма продуктивная работа велась и при выполнении другой задачи — налаживание и осуществление всесторонних связей с армянскими диаспорами в России и за рубежом. Более тесное взаимодействие наблюдалось между общинами Кубани, Ставрополья, Дона. Это нашло свое отражение в проведении совместных мероприятий: праздников, гуманитарных акций, открытия национальных школ и в других областях.

Налаживались связи и с зарубежными диаспорами. Активно происходило взаимодействие с армянскими общинами Джавахка (Грузия) и Абхазии. Происходил обмен опытом, осуществлялись обоюдные благотворительные акции. Джавахкская община в 1994 г. преподнесла белореченскому обществу ‘Аршалуйс’ учебники, методические пособия, книги на армянском языке. Общины Сочи, Апшеронского, Туапсинского районов оказывали финансовую помощь обществам Абхазии в строительстве армянских церквей и школ.

Были и многоуровневые контакты. С 1 по 7 ноября в Москве проходил Всемирный Армянский Форум. В нем приняли участие делегаты из более чем 30 стран, а Краснодарский край был представлен общинами Анапы, Белореченска, Краснодара, Новороссийска и Сочи. Итогом работы этого форума стало образование нового объединения — Всемирной Армянской Ассамблеи, получившей статус международной организации. Но вскоре ее деятельность была свернута.

Тесное взаимодействие армянских общин Кубани с аналогичными обществами России стало наблюдаться с 2000 г. 12 сентября Министерство юстиции РФ зарегистрировало общероссийскую общественную организацию — ‘Союз армян России’, президентом которой стал А. Абрамян. Филиалы этого объединения открылись более чем в шестидесяти субъектах Федерации. Контакты с краснодарскими общинами установились в 2000 г. Представители ‘Союза армян России’ приняли участие в церемонии освящения храма Св. Георгия Победоносца (Апшеронск), в праздничных мероприятиях, посвященных 1700-летию принятия христианства в Армении, в Сочи и Туапсе. Официальное отделение общероссийской армянской организации в Краснодарском крае открылось в 2002 г..

В начале 90-х гг. кубанскими общинами были установлены контакты с Министерством образования и культуры по делам молодежи и спорта Республики Армения. Во многом благодаря этому сотрудничеству, национальные школы и факультативы получали учебники, методические пособия и другую литературу, а их выпускники поступали в ВУЗы Армении. Были налажены связи с Комитетом специальных программ при Совете Министров Республики Армения. В результате этого общины Северо-Западного Кавказа подключились к проекту по репатриации армянских семей на родину. Одним из первых в 1995 г. к данной программе присоединилось общество ‘Маштоц’ (Краснодар).

В августе 2001 г. в Сочи открылось консульское представительство (затем отдел) в Южном Федеральном округе посольства Республики Армения в РФ. Впервые об этом заговорили еще в 1994 г., когда в апреле в Краснодаре побывала с официальным визитом высокопоставленная правительственная делегация из Армении, возглавляемая вице-премьером Вигеном Читечяном. Но из-за финансовых проблем реализация данного вопроса затянулась на семь лет. С открытием же консульского представительства армянские общества Юга России приглашали его руководителя А.Р. Саркисяна для решения поставленных задач.

Деятельность армянских обществ не замыкалась на решении задач национального характера. Они выступали в качестве организаторов и спонсоров спортивных соревнований и турниров, сотрудничали с другими общественными организациями, с местными властями. С созданием центров национальных культур в Краснодаре, Лазаревском (Сочи) и Новороссийске местные армянские общины принимали непосредственное участие в их деятельности. Это проявлялось в проведении совместных праздничных мероприятий, реализации некоторых проектов и других вопросов.

Координация действий между армянскими общинами и местной властью происходила в разных областях, но приоритетным было направление в сфере межнациональных отношений: обсуждались вопросы, связанные с миграцией, осуществлялись совместные меры по предупреждению возможных конфликтных ситуаций. Так, например, председатель краснодарского общества ‘Маштоц’ входил в Совет представителей национально-культурных объединений при главе Краснодарского края, созданный в сентябре 1994 г. Задачами деятельности этого органа являлись экспертиза некоторых проектов, консультации властных структур и другие вопросы. Подобные Советы были образованы при городских и районных администрациях.

Другое направление взаимодействия армянских обществ с местной властью осуществлялось в культурно-просветительской сфере. Прежде всего, это проявлялось в проведении совместных мероприятий — праздников (Армавир, Новороссийск, Туапсе и др.), научных конференций (Армавир, Краснодар, Сочи) и др..

В структурном отношении национальные организации имели как общие черты, так и некоторые особенности. Мы уже упоминали выше, что среди армянских общин преобладали городские, поселковые и районные общества. Их высшим органом являлось Общее собрание, проводимое, как правило, не реже одного раза в два года. В состав этой структуры входили все члены общества, которые избирали председателя, правление общества (Совет), Ревизионную комиссию, осуществляющую контроль над финансово-хозяйственной деятельностью, и Совет старейшин, если таковой предусматривался Уставом. Организационная роль Совета старейшин чаще всего заключалась в консультациях. Правление общины не реже одного раза в месяц собиралось на заседание, на котором утверждался бюджет, обсуждались различные проекты, а также текущие вопросы. Решения принимались, как правило, большинством голосов, а в некоторых обществах — не менее 2/3. Вышеприведенная структура являлась распространенной моделью управления армянских обществ.

Вторая модель структуры управления армянских общин незначительно отличалась от первой. Принципиальная разница заключается в том, что председатель избирается Советом общины из числа своих членов. Таким образом, Правление является руководящим органом. Председатель при такой форме выполняет координирующую функцию. Подобная модель применялась армянскими общинами ‘Луйс’ (Новороссийск), ‘Армавир’. В белореченской общине ‘Аршалуйс’ и анапской ‘Цанк’ структура управления несколько отличалась от первых двух.

Характерной особенностью общества ‘Аршалуйс’ являлось подразделение его органов в соответствии с уставными задачами. Руководящей организацией было Правление, из числа членов которой избирался председатель, и создавались комиссии, курирующие три направления: культурно-просветительское, благотворительное и правовое. В обязанности заместителя председателя входила работа по налаживанию контактов с общественными организациями, местной властью и другие вопросы. Такая форма структурного подразделения способствовала более эффективной деятельности общества ‘Аршалуйс’.

В июле 1995 г. в Анапе состоялось Общее собрание местной общины ‘Цанк’. На нем был пересмотрен статус общества и внесены изменения в Устав. Община стала именоваться ‘Общественным движением центра армянской национальной культуры курорта Анапа ‘Цанк’. Его руководящим лицом является президент, который избирается на общем собрании сроком на два года. На общем собрании выбираются также Совет старейшин и Правление общества, в которое на общих основаниях входят руководители отделений ‘Цанка’ по Анапскому району.

Филиалы существовали и в других организациях. Так, например, 14 марта 1994 г. открылось отделение общества ‘Маштоц’ в станице Елизаветинской, а в мае 1996 г. был организован филиал армянской общины Динского района — в Новотитаровской.

С расширением сети армянских общин и их отделений происходит и процесс интеграции. Широко распространено двустороннее сотрудничество. Традиционно тесное взаимодействие наблюдается между обществами Краснодара, Динского и Северского районов. Это проявлялось, прежде всего, в осуществлении совместных проектов. Между обществами ‘Амшен’ (Туапсе), ‘Вераценунд’ (Апшеронск), ‘Луйс’ (Новороссийск) сотрудничество осуществлялось в области культурно-просветительской деятельности. В отдельных случаях интеграционный процесс приобретал форму объединения. На территории Северо-Западного Кавказа в конце ХХ в. были созданы четыре организации, в состав которых вошли разные армянские общины: две межрайонные и две краевые.

2 сентября 1995 г. в Новороссийске состоялось учредительное собрание межрайонного объединения обществ Азово-Черноморского региона, в котором приняли участие делегаты из ‘Арарата’ (Абинск), ‘Айреника’ (Крымск), ‘Луйса’ (Новороссийск), ‘Цанка’ (Анапа), ‘Шираза’ (Славянск-на-Кубани). На нем были избраны Совет, председатель и его заместители. Центром стал город Новороссийск. В 1996 г. к этому объединению присоединилась армянская община ‘Ани’ (Геленджик).

Деятельность Азово-Черноморского общества основана на принципах федерализма. Каждая община принимает самостоятельное решение по разным вопросам, но строго в рамках общепринятых в Уставе межрайонной организации положений. Созыв заседаний Совета Азово-Черноморского объединения происходит по обоюдному согласованию его членов. Частота его проведения — не реже двух раз в год. Наиболее распространенная форма — выездные заседания.

Сочинская армянская община ‘Севан’ также является межрайонной. Однако, в отличие от Азово-Черноморского объединения, ее деятельность основана на принципе централизованного управления. Высшим органом ‘Севана’ является конференция, которая считается правомочной, если в ней принимает участие не менее 2/3 делегатов. К сфере ее компетенции относятся: принятие Устава, внесение в него изменений и дополнений; избрание президиума, ревизионной комиссии, председателя президиума и его заместителей, почетных членов общества и другие вопросы.

Президиум ‘Севана’ — постоянно действующий исполнительно-распорядительный орган. Срок полномочий ограничен двумя годами, а его заседания проводятся не реже одного раза в месяц. Президиум также утверждает председателей районных отделений, руководителей секций по культуре, образованию, спорту и др. В 1993 г. при общине ‘Севан’ было создано женское общество ‘Ахтамар’, которое в 2001 г. открыло свое отделение в Адлерском районе. Структурными подразделениями сочинской армянской общественной организации являются районные филиалы — в Адлерском, Лазаревском, Хостинском и Центральном районах. Их руководящие органы — Общее собрание, правление и его председатель. На Общем собрании избирается правление, которое, в свою очередь, выдвигает из числа своих членов председателя, образует постоянные и временные комиссии по основным направлениям деятельности отделения. При адлерском и лазаревском филиалах функционируют Советы старейшин и молодежи.

Более масштабное взаимодействие происходит в рамках краевого объединения. В декабре 1991 г. на учредительной конференции, состоявшейся в Адлере, был образован ‘Координационный Совет армянских общественных организаций Краснодарского края’. Центральный офис этой организации был расположен в Краснодаре. Не менее одного раза в год проходили заседания, в которых принимали участие председатели общин и почетные члены. Два раза в год избирался руководитель Координационного Совета. Деятельность данной организации носила исключительно совещательно-консультативную функцию. Экстренные заседания созывались в случае возникновения дестабилизации ситуации в межнациональных отношениях на Кубани. В начале 1995 г. в состав Координационного Совета входило 22 общины, а после реорганизации его в ‘Ассоциацию армянских общественных организаций Краснодарского края’ число обществ в нем достигло 27.

10 марта 2001 г. в Краснодаре состоялось учредительное собрание общественной организации ‘Всекубанский армянский Конгресс’, председателем был избран Геворк Сеферян. В связи с малым сроком деятельности этого общества сложно судить о его направлении, но, исходя из названия, оно явно претендовало на краевой статус.

Как мы видим, за десятилетний период количество армянских организаций Северо-Западного Кавказа возросло. По нашим подсчетам, их число в 2001 г. достигло 43-х. Это — как официально зарегистрированные общества, так и не зачисленные в общий регистр общины. Но очевидно одно: на фоне возрастающего процесса этнического самосознания армянского населения региона, деятельность национальных организаций направлена на сохранение самобытности культуры народа. С другой стороны, с появлением негативных моментов во взаимоотношениях с русским населением армянские общины стали выполнять роль стабилизатора, вступая в контакт с казачеством и местной администрацией, в сотрудничестве с которыми вырабатываются пути достижения компромисса.

Возрождение религиозной жизни армянской диаспоры Кубани

В 90-х гг. наблюдается и процесс религиозного возрождения АДСЗК. В августе 1991 г. Минюст РФ зарегистрировал Ново-Нахичеванскую и Российскую епархию ААЦ. Следует оговориться, в советское время эта епархия с восемью приходами также существовала. Ново-Нахичеванская и Российская епархия подразделялась на викариаты. В рамках современного Южного Федерального округа по решению католикоса Вазгена I было создано два: Ростовский (церковные общины Ростовской области и Поволжья) и Северо-Кавказский (общины национальных республик, Краснодарского и Ставропольского краев). Северо-Кавказский викариат возглавил доктор богословия, архимандрит Езник Петросян. С учетом специфики региона, где было сосредоточено более половины армянского населения России, процесс религиозного возрождения здесь принимает более масштабный характер. За короткий период армянскими общественными и религиозными объединениями была проделана огромная работа в деле церковного строительства: в Армавире, Владикавказе, Буденовске, Эдессии реставрируются сохранившиеся храмы, возведены новые — в Гайкадзоре, Краснодаре, Кисловодске, Пятигорске и других городах и местностях, открываются молельные дома, устанавливаются памятные хачкары (крест-камни).

В 1997 г. Католикосом Всех армян Гарегином I принимается решение об организации на базе викариата самостоятельной епархии. В этом же году католикос создает специальный кондак (указ) об образовании епархии Юга России ААЦ с центром архиерейского престола в городе Краснодаре. Ее главой становится получивший сан епископа Езник Петросян, затем — архимандрит (с 2001 г. епископ) Мовсес Мовсесян . Епархия Юга России подразделена на два викариата с центрами в Краснодаре (религиозные общины Краснодарского края и республики Адыгея) и в Пятигорске (общины Ставропольского края и республик Северного Кавказа). Представлена совещательным органом — Епархиальный совет, состоящий из 15 священнослужителей и мирян. Заседания совета проводятся не реже двух раз в год.

Выше мы затронули вопрос о формировании и деятельности армянских общественных организаций, где пришли к выводу, что их рост напрямую связан с активизацией национального самосознания. Процесс религиозного возрождения также зависит от этого фактора. Следовательно, два, по сути, параллельных направления взаимозависимы и взаимонеобходимы друг другу. С одной стороны, инициатором строительства того или иного религиозного объекта выступает религиозная община, а спонсором его реализации, как правило, является общественная организация, проводящая агитационную деятельность среди своих членов и населения с целью сбора средств. С другой стороны, рост духовного (религиозного) самосознания, с учетом специфики конфессиональной принадлежности армян, способствует консолидации нации, что в условиях диаспоры создает благоприятную почву для объединения отдельных ее групп (в случае многочисленности и (или) дисперсного проживания) в виде культурных, просветительских, благотворительных организаций, облеченных статусом юридического лица, вступающих в контакт с властью, а в случае межэтнического столкновения выступают в роли посредников. Таким образом, описывая события религиозного плана, мы будем сталкиваться с деятельностью той или иной армянской общественной организации.

По состоянию на 1 января 2001 г. в Краснодарском крае было зарегистрировано 12 приходов ААЦ, из них 8 действующих. Уставы приходов ААЦ были зарегистрированы (на тот же период) в следующих административно-территориальных подразделениях: районы — Анапский-1, Туапсинский-2, г. Сочи-3; города — Армавир, Краснодар, Новороссийск, Туапсе — по одному.

8 мая 1993 г. было проведено торжественное освящение хачкара на месте будущего строительства армянской церкви Сурб Мариам Аствацацин (Св. Богородицы). Зимой следующего года на средства Романа Арушанова на площадке перед крест-камнем был установлен временный молельный дом. По проекту архитектора Беглара Агамирова, одобренному на Церковном Совете и обществом ‘Маштоц’, началось строительство часовни Иоанна Богослова. Роль армянской общины в становлении духовного очага довольно высока. Еще с 1993 г. в течение нескольких лет 7 января армянское общество им. М. Маштоца проводило ‘Рождественские вечера’, вырученные средства от которых направлялись на строительство религиозного объекта, предоставляло место в своей газете армянскому духовенству для обращения к прихожанам. Активную роль в духовном возрождении среди армян Краснодара сыграли благочинный армянских церквей Кубани и Адыгеи священники Тер-Арутюн и Тер-Татев. В 1995 г. при строящейся церкви Сурб Аствацацин стала издаваться на русском и армянском языках газета ‘Мер Екехецин’ (‘Наша церковь’), с 1997 г. ставшая печатным органом епархии Юга России. В 1996 г. завершилось возведение часовни, представляющей собой однокупольное, высотой 20 м, площадью 144 м2 сооружение. Этот религиозный объект был освящен в 1997 г. католикосом Гарегином I. В честь ознаменования этого памятного события возле часовни был установлен хачкар.

В 1997 г. Краснодар становится центром епархии Юга России ААЦ, стало необходимым создание религиозного комплекса (резиденция главы епархии, кафедральный собор и др.). Вопрос о строительстве кафедрального собора, а также комплекса зданий культурного центра на данной территории был поднят еще в 1994 г., но из-за финансовых трудностей осуществление этого проекта до сих пор не состоялось.

27 мая 1993 г. в селе Гайкадзор Анапского района проходила церемония освящения хачкара, привезенного из Армении. Событие такого масштаба приняло для сельчан символическое значение. Каждый год в память об этом устраивается праздник ‘Сурб Хач’ (Святой Крест), в настоящее время ставший популярным среди кубанских армян, ежегодно 27 мая совершающих паломничество в Гайкадзор.

Рост духовного возрождения среди армян села способствовал активному строительству религиозных объектов. Уже сегодня, помимо упомянутого хачкара, в селе — в центре и на кладбище — сооружены часовни Сурб Саргис и Св. Самуила. В настоящее время в Анапе ведется строительство армянского храма, временные функции которого на протяжении уже нескольких лет выполняет молельный дом, где настоятелем является Тер-Комитас.

В 90-х гг. религиозное строительство наблюдается и среди сочинских армян. Получив разрешение от городских властей на открытие молельного дома, армянская община за два года реализовала этот проект. В настоящее время он представляет собой нечто подобное мини комплексу: помимо основного здания, в небольшом дворике, находятся хачкар и памятник-родник. В 2000 г. церкви ‘Сурб Хач’ становится священник Тер-Комитас, переведенный сюда из Пятигорска.

Определенным элементом новизны отличается и второе армянское религиозное сооружение — церковь Сурб Саргис в Адлере. Храм, возведенный по проекту архитектора Ованеса Мнацакановича Задикяна, по замыслу его автора представляет собой классическое крестокупольное строение с внедрением в наружную отделку архитектурных деталей Русской православной белокаменной церкви. Ощутимый отпечаток во внешнем облике здания оставили и современные новшества — преобладание треугольных окон, полусрастание корпуса с апсидами и куполом, зримое отделение которых становится возможным благодаря четким, прямым, необломленным линиям. Средства на строительство церкви Сурб Саргис были выделены сочинским армянским обществом ‘Севан’. 18 сентября 1995 г. на площадке, где возводился храм, пребывал глава Иерусалимского патриаршества ААЦ Торгом Манукян, благословивший это благое начинание. Строительство храма длилось в течение пяти лет. Храм Сурб Саргиса по своему географическому расположению стал центром духовного возрождения не только армян в Сочи, но и для их соотечественников, живущих в Абхазии.

В 1995 г. в селе Шаумян Туапсинского района была открыта армянская церковь Сурб Эчмиадзин. Возведение храма финансировал местный предприниматель, активист национального общественного движения Николай Айказович Кочьян, рукоположенный во время церемонии освящения архиепископом Ново-Нахичеванской и Российской епархии ААЦ Тираном Кюрегяном в дьяконы этой церкви.

Храм Сурб Эчмиадзин по замыслу его архитектора Б.К. Агамирова представляет собой объемное пятикупольное строение, издалека по форме напоминающее раскрытую книгу. Его прихожанами являются жители Шаумяна, а также армяне из соседних сел и хуторов. 11 ноября 2001 г. в церкви Св. Эчмиадзин состоялось торжественное мероприятие, посвященное 1700-летию принятия христианства в Армении. В роли оргкомитета выступило местное армянское общество.

Вторым храмом ААЦ в Туапсинском районе является церковь Св. Николая Чудотворца в поселке Новомихайловском. На памятной доске, установленной на южной стене культового здания, начертано: ‘Церковь Святого Николая Чудотворца построена братьями Кочьян Н.А. и Кочьян И.А., их племянником Ламзиным Г.А. совмествно с полномочным представителем президента РФ в Южном Федеральном округе Казанцевым В.Г. (г. Ростов-на-Дону), Каликян В.А. (г. Магадан), Константиновым А.В. (г. Краснодар), Носковым А.П. (г. Новочеркасск), лидером фракции ‘Единство’ Пехтиным В.А. (г. Москва):’. Как видно из надписи, круг благотворителей довольно широк и представителен, включает в себя далеко не только армянские фамилии.

Еще с середины 90-х гг. в городе Туапсе планировалось строительство церкви. Архитектором Б.К. Агамировым был разработан ее проект. Но из-за финансовых трудностей стройка была заморожена. С 1995 г. усилиями священника Тер-Момика (Гегами Галяна) возводилась церковь в селе Тенгинка. Последние несколько лет в епархии Юга России ААЦ обсуждается также вопрос о реконструкции старейшего армянского храма в Тенгинке, в советское время превращенного в склад химических отходов.

С определенными трудностями также сопряжено строительство армянской церкви в Новороссийске. В 1994 г. на месте возведения будущего храма установили хачкар. Благое начинание было омрачено варварским поступком. Ночью некие злоумышленники уничтожили крест-камень. Следствие, начатое по возбужденному уголовному делу, было взято под особый контроль, но преступление так и осталось нераскрытым. В 1995 г. глава администрации города Новороссийска В.Г. Прокопенко объявил конкурс на лучший проект церковного комплекса на Малой Земле. Планировалось строительство армянского, греческого, русского и других храмов. Осуществление этого замысла было сопряжено с трудностями финансового характера, его полная реализация до сих пор не совершена.

В 2000 г. на территории армянского культурного центра Новороссийска состоялась торжественная церемония освящения хачкара, на которой присутствовали представители городской администрации, армянских общин края и других национально-культурных объединений. Установление крест-камня, послужило поводом для нового обсуждения вопроса о строительстве церкви.

Переломным в религиозной жизни армянского населения Северного Кавказа становится 1997 г. Сюда с визитом приезжает Верховный Патриарх и Католикос Всех армян Гарегин I . На Кубани он посетил города Армавир, Краснодар, где встречался с верующими, духовными и светскими лицами, провел переговоры с главой администрации Краснодарского края. Результатом этого визита стало образование епархии Юга России ААЦ с центром в Краснодаре. Это способствовало усилению роли церкви в образовательной сфере, активно стало идти религиозное строительство.

В 1998 г. в селе Фанагорийском в местечке Поднависла Горяче-Ключевского района была построена часовня Сурб Саргис. Храм посвящен памяти легендарной армянской женщины Аршалуйс, до конца своей жизни ухаживавшей за братскими могилами советских воинов. В 1999 г. территория вокруг часовни была надлежащим образом благоустроена. В настоящее время Поднависла стала мемориальным комплексом.

Помимо часовни объектом почитания являются монумент советским воинам, павшим в годы Великой Отечественной войны, могила и дом Аршалуйс. В настоящее время мемориал стал местом паломничества армянского населения региона, главным образом, во время празднования Вардавара (Преображение Господне). Сложилась своеобразная традиция, в соответствии с которой, после поклонения могиле Аршалуйс, возложения цветов и минуты молчания у братских погребений воинов, процессия направляется к реке Псекупс, в водах ее совершается обряд крещения. После чего устраивается традиционный матах.

В 2000 г. открываются армянские церкви в Курганинске (Св. Николая) и Апшеронске. Церемонию открытия последней транслировало краевое телевидение, ГТРК ‘Кубань’. Апшеронская церковь Св. Георгия Победоносца является классическим шестикупольным армянским храмом. На базе храма планируется создать духовный комплекс, открыть при ней воскресную приходскую школу и мастерскую иконописи. Настоятелем церкви был назначен священник Тер-Момик Гегами Галян.

В юбилейный 2001 год, когда праздновалось 1700-летие принятия христианства в Армении в качестве государственной религии, на Кубани усилиями армянского духовенства и национальных общественных организаций был проведен целый ряд мероприятий, посвященных этой дате. В этом году открылось две церкви — в поселке Новомихайловском и городе Славянске-на-Кубани, а 27 мая в Майкопе в торжественной обстановке состоялась церемония освящения земли, отведенной под строительство армянского храма, в июле и сентябре две группы из числа прихожан епархии Юга России ААЦ, отправились в паломничество по святым местам Армении.

21 марта в Сочи состоялось празднование 1700-летия. На нем помимо российских армянских общественных организаций и духовенства присутствовали высокопоставленные лица из Армении, Москвы, представители городских и краевых властей. Организатором этого мероприятия выступила местная общественная организация ‘Севан’.

13 июля армянское благотворительное культурно-просветительское общество ‘Амшен’ стало инициатором проведения юбилейного праздника в Туапсе. Здесь состоялась выставка работ народных мастеров и предметов домашнего обихода XIX в., гала-концерт с участием национальных коллективов города и края.

Череда юбилейных торжеств была продолжена и в других городах и районах Краснодарского края: 15 сентября — в Абинске, 21 сентября — в Краснодаре, 13 октября — в Апшеронске, 11 ноября — в Шаумяне.

Следует отметить, что представители армянских общин Кубани и местное духовенство ААЦ принимали участие и в юбилейных мероприятиях, проводимых за пределами края: в Москве, Кисловодске-Пятигорске, Ростовской области. 14 октября Общероссийская организация ‘Союз армян России’, возглавляемая А.А. Абрамяном, посетила с четырехдневным визитом Армению для участия в торжественных мероприятиях, посвященных юбилейной дате. В состав делегации вошли армянское и русское духовенство, представители национальных общин из разных регионов России (свыше 400 человек), прибывшие в Ереван двумя самолетами из Москвы и Краснодара. В ходе визита делегация побывала в Арцахе (Степанакерт, Шуши), посетила церковь Св. Анны в селе Малишка, Горис, Эчмиадзин, Гарни.

Конец ХХ в. вошел в историю армянского народа под знаком коренных перемен и возрождения, роста этнического и религиозного самосознания. Толчком к этому послужили события, произошедшие в самой Армении — землетрясение 1988 г. и армяно-азербайджанский конфликт. Именно это явилось причиной появления национальных общин в диаспоре. Армянская церковь за семнадцать веков стала неотъемлемой частью этнического самосознания армян. Поэтому появление национальных общественных организаций, как следствие, ведет к возникновению духовных очагов — церквей, молельных домов и объектов поклонения — хачкаров, памятников-родников. АДСЗК не является исключением. Мы уже рассмотрели вопрос возрождения религиозной жизни армян Кубани, пришли к выводу, что община в деле церковного строительства выступает не только спонсором, но и ее инициатором. Тесное сотрудничество между духовенством и общиной прослеживается также в проведении мероприятий, посвященных тем или иным национально значимым событиям (например, 1700-летие принятия христианства) и во время празднования календарно-религиозных дат.

Образование в рамках бывшего викариата епархии Юга России ААЦ, несомненно, стало следствием духовного возрождения среди армян Северного Кавказа, в результате чего были реконструированы сохранившиеся церкви и возникли новые. Центром становится Краснодар. Выбор очевиден. На Кубани самая многочисленная диаспора и здесь больше приходов. Выше мы приводили официальную статистику, данную на 1 января 2001 г. По нашим подсчетам, в регионе на 1 января 2002 г. было 9 действующих и 3 строящихся церкви, 2 молельных дома и 2 часовни, то есть 16 объектов ААЦ. И это, не считая памятников малой архитектуры (хачкаров, памятников-родников), являющихся предметом религиозного культа. С учетом того, что до 1990 г. в регионе была всего одна действующая армянская церковь — в Армавире, вышеприведенные цифры свидетельствуют об активизации деятельности ААЦ. Конец ХХ в. стал начальным этапом возрождения религиозного самосознания армян Северо-Западного Кавказа. Многочисленность диаспоры, география ее расселения, сказывающихся на количестве религиозных объектов и их размещении, скорее всего, будет и в дальнейшем способствовать росту числа армянских церквей.

Новая волна мигрантов. Рост кризисных явлений во взаимоотношениях между русским и армянским населением

По данным на 1 января 1989 г. в СССР проживало 4 млн. 215 тыс. армян, из них на территории Республики Армения — 3 млн. 084 тыс. человек (66,7%), остальные 1 млн. 539 тыс. человек (33,3%) — в других регионах страны. Столь высокий процент армян, живущих за пределами своего национально-территориального образования, стал следствием целого ряда исторических процессов. Но, не вдаваясь в их объяснение, отметим, что в конце ХХ в. такой характер расселения армян сыграл решающую роль в их высокой миграционной активности.

В результате политики, проводимой в области межнациональных отношений, и искусственного разграничения этнических территориальных образований в Советском Союзе сложились потенциальные зоны повышенной конфликтогенности. При сильной централизованной власти удавалось сдерживать межэтнические противоречия, облачившиеся в форму скрытой конфронтации. С усилением децентрализованных процессов в СССР во второй половине 80-х гг. межнациональные отношения в стране явно обострились, а в некоторых случаях переросли в открытое противостояние. Следствием этого стало массовое бегство населения из ‘горячих точек’ в более безопасные районы, сформировалась новая социальная категория граждан — беженцы и вынужденные переселенцы.

Одним из самых кровопролитных межэтнических конфликтов, вспыхнувших в СССР, было армяно-азербайджанское противостояние, возникшее из-за затянувшейся нерешенности карабахского вопроса. В итоге сотни тысяч армян из Азербайджана и десятки тысяч азербайджанцев из Армении были вынуждены переселиться в сопредельные территории. Одной из зон миграционного притяжения стал Краснодарский край. Здесь уже в 1988 г. появляются первые беженцы-армяне. В последующие годы их число значительно увеличилось.

С развалом Советского Союза возникают новые очаги вооруженных противостояний. Количество вынужденных переселенцев на просторах некогда единого государства резко возросло. В Краснодарском крае наблюдается очередной поток армян-мигрантов из Абхазии и Чечни. С середины 90-х гг. основной контингент армян-переселенцев составили выходцы из Армении. Так, со слов начальника Управления по делам национальностей при администрации Краснодарского края Вадима Ремлера, в 1995 г. из всего числа армян-мигрантов они составляли 80%.

Причиной массового переселения армян из Армении послужила сложная экономическая ситуация, сложившаяся в республике. Здесь в 1994 г. было зарегистрировано 304 тыс. беженцев — этнических армян, покинувших, в основном, Азербайджан и Абхазию. Кроме того, сотни тысяч семей, необеспеченных жильем после разрушительного землетрясения 1988 г., многолетняя транспортная блокада со стороны Азербайджана, прекращение железнодорожного сообщения через Грузию на абхазском участке — все это в сумме привело экономику республики в катастрофическое состояние и, как следствие, произошло резкое снижение уровня социальной обеспеченности ее населения. В результате из Армении за короткий промежуток времени с 1994 по 1998 гг. выехало, по приблизительным подсчетам, от 800 тыс. до 1 млн. человек. Значительная часть этих переселенцев обосновалась в южных регионах России.

Другой контингент армян-мигрантов на территории Северо-Западного Кавказа составляли выходцы из Казахстана, Средней Азии и Грузии. Причиной их переселения также послужили экономические мотивы, в отдельных случаях, — притеснение, вызванное национальной рознью. Главным образом, это коснулось армян-мусульман (хемшил), живших в Киргизии, Узбекистане и Казахстане, ассоциировавшихся среди местного населения с турками. Число выходцев армянского происхождения из этих республик не было масштабным.

Как мы видим, за последнее десятилетие на территории Северо-Западного Кавказа обосновалось несколько групп армян-мигрантов, источниками переселения которых были республики Средней Азии, Закавказья, а также Казахстан и Чечня. По своему характеру явно прослеживаются два типа миграции: вынужденная — из районов боевых действий (Карабах, Абхазия, Чечня) и в результате национального притеснения (Азербайджан, хемшилы из Средней Азии и Казахстана) и экономическая, вызванная отсутствием социальной защищенности и низким уровнем жизни населения (Армения, Грузия, Казахстан, Средняя Азия).

Районами расселения современных армян-переселенцев стали, главным образом, Черноморское побережье, крупные города Краснодарского края и их пригороды. Выходцы из Абхазии, в силу своей субэтнической принадлежности, обосновались, в основном, в амшеноязычных местностях, армяне-мусульмане расселились в Апшеронском и в Белореченском районах. Сильная миграционная притяженность территории Северо-Западного Кавказа для армян стала следствием наличия здесь большой диаспоры, имеющей тесные родственные и дружественные связи со своими соотечественниками далеко за пределами региона. Другим, немаловажным фактором были природно-географические особенности края.

Рост численности армян в Краснодарском крае можно проследить по данным официального статистического учета. Так, с 1979 по 1989 гг. их число увеличилось на 57,4 тыс. человек, а на период с 1989 по 1997 гг. — на 60, 6 тыс. человек. Резкое увеличение армянского населения прослеживается и в других субъектах РФ. Например, в Ставропольском крае, где в 1970 г. проживало 31.096 армян, а уже к 1 января 2000 г. их численность возросла в 3,8 раза и составила 118,6 тыс. человек (4,46% от общей численности населения края). Для сравнения, за тот же период в Краснодарском крае (без Адыгеи) увеличилось в 2,6 раза, составив в 2000 г. 241.964 человека (4,82% от общей численности населения). Следует отметить, что на Кубани в период с 1979 по 1997 гг. рост численности армянского населения явно происходит за счет механического прироста, а уже с 1997 г. по 2000 г., главным образом, в результате естественного.

Показатели последних лет вовсе не отражали реальной картины. В крае в результате осложнения процедуры выдачи временной регистрации, а точнее невозможности ее получения на законных основаниях в соответствии с принятыми общероссийскими нормами, неучтенными оказались граждане иностранных государств, главным образом, прибывшие из республик ближнего зарубежья. Такая политика, проводимая местной администрацией, была направлена на прекращение миграции и поэтапное вытеснение уже переселившихся групп, но не имеющих постоянной регистрации на территории данного субъекта РФ. Сотрудники краевой и районных администраций не скрывают, что эти меры направлены, главным образом, против, так называемых, национальных меньшинств — армян, грузин, курдов. Или, как выражается местная власть, ‘за сохранение этнодемографического баланса’. Ожидаемые результаты не были достигнуты. Итогом таких мер стало нелегальное положение сотен тысяч человек, живущих на территории Краснодарского края, в том числе этнических русских.

К сожалению, мы не располагаем точными данными о числе армян, переселившихся в Северо-Западный Кавказский регион в конце ХХ в. Сложность подсчета заключается в том, что значительный их контингент, по вышеназванной причине, живет на территории Кубани на нелегальном положении. Нередко это обстоятельство служит предметом спекуляции, и порой цифры, называемые в СМИ, приобретают фантастические масштабы — до 1,5 млн. человек. По другим источникам приводимые данные рознятся, но также характеризуют довольно значительный приток армян-мигрантов на территорию Краснодарского края. По сведениям местной администрации, озвученным по краевому телевидению, к 2002 г. на Кубани без регистрации проживало 900 тыс. армян. В статье В.Н. и Д.Н. Ракачевых, ссылающихся на данные неких экспертов, приводится цифра в 500 тыс. на период с 2000 по 2002 гг.. Как видим, разница в цифрах довольно значительная. И, даже если их принять во внимание, то становится непонятным, как могло за период с 2001 по 2002 гг. увеличиться число незарегистрированных армян на 400 тыс. человек. Однако картина начинает проясняться, если рассмотреть данные, приводимые армянскими общественными организациями Кубани. Чаще всего ими через свои печатные органы называется цифра в 800 тыс. всех армян, живущих на территории края. С вычетом официально зарегистрированных в 2000 г., мы получаем 558 тыс. То есть цифра максимально приближена к данным, приводимым В.Н. и Д.Н. Ракачевыми. Большая доля вероятности существует и в том, что в число армян, проживающих на территории Краснодарского края, озвученном через ГТРК ‘Кубань’, скорее всего, вошли и те, кто имели постоянную регистрацию, но по неизвестным причинам были причислены к нелегально пребывшим. Если наше предположение верно, то мы получим цифру 650-660 тыс. Располагая тремя относительно приближенными данными, можно выдвинуть свою версию: на территории края в настоящее время их проживает приблизительно 550 — 600 тыс. Так или иначе, совершенно очевидно, что число незарегистрированных армян на территории края на порядок выше, чем учтенных в официальной статистике.

Отрицательной стороной увеличения числа армян-мигрантов в регионе стало нарастание кризисных явлений в их взаимоотношениях с русским населением, главным образом, с казачеством. Результатом этого было возникновение спорных, а иногда и открыто конфликтных ситуаций, что, в свою очередь, еще больше усугубляло положение.

Определенный негативный отпечаток в отношениях между двумя народами оставил карабахский конфликт. Несмотря на то, что армяно-азербайджанское противостояние происходило далеко за пределами Краснодарского края, неграмотные действия центральных властей косвенным образом вовлекли в него население других регионов. В ночь с 15 на 16 января 1990 г. в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР об объявлении чрезвычайного положения в Нагорном Карабахе и некоторых других районах Армении и Азербайджана была проведена срочная мобилизация резервистов для доукомплектования частей Закавказского военного округа. В результате, на Кубани, где скопилось значительное число армянских беженцев из Азербайджана, с нарушением практически всех норм порядка призыва было мобилизовано немало резервистов. Это вызвало справедливое возмущение местного населения. Спустя два дня, 18 января, в Краснодаре на площади перед крайкомом КПСС состоялся митинг, в основном из женщин, на котором было выставлено требование прекратить мобилизацию и вернуть резервистов из зоны противостояния. Исход, так называемого ‘бабьего бунта’, был благополучным: к 23 января все резервисты вернулись домой. Но отношения между русским и армянским населением Кубани были явно испорчены.

В крае сложилось резко негативное восприятие беженцев из Азербайджана. Такое положение вещей даже создало необычный прецедент в станице Марьянской Красноармейского района. По нашим сведениям, здесь в дни, когда в Краснодаре проходил митинг, местные мужчины из армянских семей обратились к председателю сельского совета с требованием отправить их взамен резервистов.

В начале 90-х гг. по всему Югу России стали распространяться листовки, общий смысл написанного в которых сводился к тому, что ‘армяне хотят возродить историческую Великую Армению, в которую якобы входил и Северный Кавказ’. Они в определенной степени воздействовали на малоинформированные слои населения и еще больше накалили обстановку. В результате армянские общины Краснодарского края обратились ко всем согражданам Северного Кавказа через местную прессу с просьбой сохранять спокойствие и благоразумие. Позже об этих провокациях было сообщено в информационной телепрограмме ‘Вести’ и в центральной печати.

30 марта 1994 г. глава администрации Краснодарского края Николай Егоров подписал постановление, согласно которому на территории Кубани был введен визовый режим. Но, несмотря на то, что местная власть явно превысила свои полномочия, присвоив себе функции федерального центра, отдельными группами это было воспринято как сигнал к действию. В тот же день 30 марта в станице Елизаветинской отрядами ОМОНа и группами казаков была проведена проверка паспортного режима, во время которой отмечались случаи оскорблений и унижений, а также избиений армянского населения. Цель подобной акции достаточно прозрачна: путем запугивания заставить жителей станицы неславянского происхождения подписать некое обязательство, по которому они должны в течение трех дней продать свои дома и покинуть станицу. Информация о событиях в станице Елизаветинской просочилась в центральные СМИ и получила определенный резонанс. В результате чего федеральные власти взяли под контроль решение конфликта.

Аналогичные происшествия повторились и в других населенных пунктах края. В итоге Совет армянской общины имени М. Маштоца отправил обращение к прокурорам Краснодарского края и города Краснодара. Однако события продолжали разворачиваться по негативному сценарию. Уже 2 апреля в газете ‘Вольная Кубань’ было опубликовано открытое письмо главе администрации Краснодарского края Е.Д. Егорову, начальнику УВД края В.П. Латышеву, атаманам Всекубанского казачьего войска В.П. Громову и Кубанского казачьего войска Е.А. Ногаю, подписанное представителями казачьих обществ Анапского, Крымского, Приморско-Ахтарского, Славянского и Темрюкского районов. В нем в ультимативной форме было предъявлено требование властям принять меры по депортации ‘приезжих лиц ‘кавказской национальности’ или, в противном случае, они (от авт. — казачьи общества) ‘оставляют за собой право поднимать народ на общественный суд против кавказцев — нарушителей наших традиций и обычаев’.

Ситуация грозила в любой момент выйти из-под контроля. В середине апреля глава администрации края Н.Д. Егоров получил послание от премьер-министра Армении Г. Багратяна, в котором говорилось об абсурдности утверждений ‘о некой заинтересованности Республики Армения в миграции своих граждан’. Вмешательство федеральных властей и сдержанность местных, а также жесткая позиция атаманов В.П. Громова и Е.А. Ногая, заявивших о недопустимости дальнейшей эскалации возникшей проблемы, позволила избежать открытой конфронтации. Но решение всего комплекса вопросов не произошло.

Медлительность федеральных властей в принятии законодательных актов о миграции, с учетом сложившейся реальной ситуации в стране, где сосредоточилось огромное количество переселенцев из иностранных государств, порой вынуждало местные администрации идти вразрез с принятыми нормами и присваивать себе дополнительные полномочия. Что, собственно, и произошло в Краснодарском крае.

Заметную роль в ухудшении взаимоотношений между армянским и русским населением региона в некоторых случаях играли СМИ, особенно местная печать. Периодически появлялись статьи явно антиармянского настроения, авторы которых не стеснялись в выражениях. А некоторые из них даже пытались исказить те или иные исторические факты. Так, например, в ‘Кубанских новостях’ от 17 сентября 1994 г. появилась статья ‘Кто же основал город?’, посвященная 155-летию Армавира. Ее автором Б. Берендюковым, утверждалось, что черкесогаи были ‘лесными черкесами’, аргументируя это тем, что в некоторых славянских языках слово ‘гай’ означает ‘лес’. Мы не будем комментировать полную нелепость данного предположения, за нас это уже сделал в своем ответном письме В. Тихомиров (председатель секции краеведения Краснодарского отдела Русского Географического общества и почетный член городской общины ‘Адыгэ-хасэ’): ‘краеведение’, сознательно фальсифицирующее историю, не нужно ни русским, ни армянам, ни адыгам, ибо сеет национальную неприязнь’.

Новый виток конфронтации между двумя народами наблюдается в 2001 — 2002 гг. В ходе политики, развернувшейся в Тихорецком избирательном округе, во время выборов депутата в Государственную Думу весной 2001 г., кандидаты с целью получения дополнительных голосов использовали старый метод — подчеркивали необходимость выдворения из края мигрантов, особенно иноэтничных. В станице Казанской после предвыборной агитации одного из кандидатов резко обострилась ситуация: назревало открытое столкновение между русским и армянским населением. Лишь благодаря вовремя введенным в станицу дополнительным милицейским подразделениям, ситуацию удалось удержать под контролем. В ход пошла народная дипломатия, встречи между армянскими и казачьими общественными организациями. Но, несмотря на видимую стабилизацию, очевидно одно: очередная провокация может привести к более удручающим последствиям.

После событий в Казанской в газетах вновь появляются публикации с явно националистической окраской. В статье Н. Нечаева, изданной в ‘Апшеронском рабочем’, автором выдвигается уже давно испробованная ‘теория’. Цитируем: ‘утка’ о создании на территории Кубани ‘Великой Армении’ не такая уж и ‘утка’. Опуская опусы, высказанные Н. Нечаевым, отметим, — с его точки зрения, ‘в Краснодарском крае формально проживают два народа — адыги и русские’.

В очередной раз вопрос о миграции был поднят в статье Н. Кравченко ‘Отправятся ли на историческую родину турки-месхетинцы?’, опубликованной в региональном приложении ‘Юг’ газеты ‘Аргументы и факты’. Помимо основной темы, в ней говорилось о перезаселенности кубанских земель лицами иных национальностей. А вместо термина ‘Великая Армения’ используется уже другое словосочетание — ‘автономный армянский округ’ на Кубани, применяемый, видимо, для того, чтобы создать иллюзию правдоподобия.

Как видим, в результате неконтролируемой масштабной миграции армян на Кубань резко обострились отношения с русским, главным образом, с казачьим населением. Поводом к этому послужил целый ряд обстоятельств: активная экономическая деятельность новых переселенцев и их слабая адаптированность, использование местным истэблишментом вопроса о миграции и, в частности, его этнического компонента, преподнося его в негативном ключе во время предвыборных компаний, и другие причины. Инструментами, которыми пользуются определенные круги для создания негативного образа, в частности, армян, курдов, цыган среди местного русского населения, к сожалению, являются СМИ, в которых периодически появляются статьи, теле- и радиопередачи направленные на разжигание конфликтности.

Но, как верно заметила исследователь Е. Тер-Саркисянц , отрицательное отношение на Кубани к мигрантам и, в частности, к армянам-переселенцам имеет ‘более глубинный, ‘корневой’ характер’, явно или скрыто вызванный земельным вопросом. Именно на этой почве в дальнейшем может произойти самое серьезное и длительное противостояние. Поэтому открытая неприязнь к стихийной миграции еще больше усугубляется тяжелым социально-экономическим положением. Это ощущается не только по отношению к армянам, но и к другим этносам.

Становится очевидным, что необходимо всестороннее и детальное изучение возникшей проблемы и осуществление конкретных, но взвешенных мер в области межнациональных отношений на Кубани местными властями при постоянном надзоре за этим соответствующих федеральных органов. Бездействие недопустимо и крайне опасно. С учетом полиэтничности России, конфликт по национальному признаку может выступить в роли детонатора и вызвать цепную реакцию по всей стране. А это может негативным образом сказаться на основных принципах российской государственности.

Возрождение культурно-просветительной жизни

С развитием общественной и религиозной жизни АДСЗК — становлением национальной общины и церковным строительством — были созданы предпосылки для более активной деятельности в культурно-просветительной сфере. В данный период наблюдается рост числа воскресных школ и факультативов по изучению армянского языка, появление творческих коллективов, возрождение издательской деятельности.

Одним из приоритетных направлений была образовательная сфера. В уставных и программных документах всех армянских общественных организаций края говорилось о необходимости создания условий для сохранения родного языка путем открытия школ и факультативов.

В 1992 г., по данным А.Е. Тер-Саркисянц, в Краснодарском крае было три армянских учебных заведения, а в некоторых школах армянский язык преподавался как один из предметов. По сведениям же А. Антоняна, армянских учебных заведений было четыре: в селах Сергей-Поле, Молдовка, Нижняя Шиловка и Примерное.

Мы побывали в Сергей-Поле, где выяснили, что в обеспечении армянской школы учебниками и методическими пособиями оказывают помощь местное общество ‘Севан’ и Министерство образования Армении. Кроме того, со слов преподавателей, некоторые выпускники этого учебного заведения в дальнейшем поступают в ВУЗы Республики Армения. Подобная картина наблюдалась и в других школах.

С учетом наличия в Сочи значительного числа армян, среди них ощущалась большая потребность в изучении родного языка. В 90-х гг. во многих учебных заведениях города и его районах открываются факультативы по изучению армянского языка и литературы. Первыми были открыты в городской средней школе ‘Учебный комплекс N 20’ и в Лазаревском районе в школе N 52, в которой внеклассные занятия в 1995 г. посещало 66 детей. 17 января 1995 г. в Адлере открывается новая девятилетняя армянская школа N 31. Ее директором становится Т. Кочконьян. В 1995/ 1996 учебном году здесь обучалось 320 детей, которым преподавало 33 учителя.

Ощутимую помощь армянским школам и факультативам в Сочи оказывало местное общество ‘Севан’. Им были укомплектованы компьютерные классы, бесплатно раздавались учебники школьникам, а также регулярно выплачивалась стипендия успевающим ученикам.

Несколько иная картина наблюдается в Краснодаре. В 1994 г. факультативы по изучению армянского языка были открыты в четырех городских школах и при клубе ‘Радуга’, а также воскресная школа в поселке Пашковском, которую посещали 17 детей. В Краснодаре явно ощущалось слабое обеспечение материальной базы. По этому поводу одна из преподавательниц армянского языка Ануш Оганесян жаловалась корреспонденту газеты ‘Маштоц’: ‘Условия для работы примитивные, нет отдельного кабинета для проведения занятий, нет учебников, дидактических материалов’. В результате в двух школах факультативы были закрыты. В более тепличных условиях существовал кружок армянского языка и культуры в центре детского творчества Центрального округа, где два педагога — К. Саркисян и Е. Хаджибекян находились на обеспечении городского Департамента образования.

Существенную помощь в деле изучения родного языка и литературы в Краснодаре оказывало местное духовенство ААЦ. В 1999 г. при церкви Сурб Аствацацин была открыта воскресная школа. В 2001 г. штат работников здесь составил шесть педагогов. В школе помимо армянского языка и литературы преподавали также историю Армении, пение и проводили урок богословия.

Еще одна воскресная школа была открыта 17 января 1999 г. при храме Св. Успения усилиями армянского общества ‘Армавир’ и членов церковного совета. В 2001 г. в ней обучалось 60 человек, которым преподавали четыре педагога: 3 — армянский язык и 1 — народные танцы, а урок богословия и истории ААЦ вел священник Тер-Норайр. Все учащиеся были разделены на четыре группы в соответствии с возрастными данными и по уровню знания родного языка.

В Армавире в конце ХХ в. явно прослеживается увеличение сети армянских факультативов. Так, если в 1995 г. здесь функционировало всего четыре группы в разных учебных заведениях города, то уже в 2001 г. только в одной школе их было пять, в которых занималось около 100 детей. Довольно разветвленная сеть факультативов по изучению армянского языка и литературы наблюдается в учебных заведениях Туапсинского района: в Туапсе, поселках Новомихайловском, Джубге, Ольгинке, Лермонтово и др. В городе Туапсе в 2001 г. занятия велись в пяти школах.

В Анапе при поддержке местного общества ‘Цанк’ было открыто несколько факультативов, которые в 1996 г. посещало более 100 детей. В процессе обучения армянскому языку и истории Армении, помимо учебников, активно использовался видеоматериал, способствующий быстрому усвоению знаний.

В Краснодарском крае и Республике Адыгея, помимо вышеназванных, открывались воскресные школы и факультативы и в других населенных пунктах (например, в Новороссийске), где также инициаторами создания, а в дальнейшем и их спонсорами, выступали местные общества и духовенство ААЦ.

В конце ХХ в. наблюдается и рост числа творческих национальных коллективов. Напомним, что в регионе в 1990 г. их было несколько, среди которых армянский фольклорно-этнографический ансамбль ‘Амшен’ (Туапсе) получил наибольшую популярность. В последующем возникают новые национальные вокально-хореографические и инструментальные коллективы в разных городах и районах. В столице Кубани в 1993 — 1994 гг. были созданы вокально-инструментальный ансамбль ‘Маштоц’ (руководитель — Э. Манукян) и церковный хор при храме Сурб Аствацацин (руководитель — М. Алексанян). Эти коллективы принимали участие во всех мероприятиях, проводимых местными армянскими обществами, а также вели активную гастрольную деятельность по городам и районам края.

В 1997 г. из-за финансовых трудностей ансамбль ‘Маштоц’ был распущен. В 1998 — 2001 гг. в Краснодаре создаются новые коллективы художественной самодеятельности: хореографический ансамбль «Наири», вокально-инструментальная группа ‘Гюмри’ и др.

Особое внимание развитию национальной культуры уделяет белореченское общество ‘Аршалуйс’, при котором была создана специальная комиссия, курирующая этот вопрос. Ее возглавил А.А. Акопян, организовавший вместе с педагогом С.М. Татаряном армянский фольклорно-эстрадный коллектив.

В национальных общинах ‘Арарат’ (Абинск), ‘Армавир’, ‘Луйс’ (Новороссийск), ‘Цанк’ также функционировали подобные курирующие группы, а созданные ими ансамбли художественной самодеятельности прославились далеко за пределами края.

Большим количеством армянских творческих коллективов выделяется Туапсинский район. Здесь их деятельность наблюдается во многих населенных пунктах. Так, например, были организованы хор ‘Айастан’ (руководитель — К. Егоян) в селе Тенгинка, хореографические ансамбли ‘Пляхиночка’ (руководитель — заслуженный работник культуры Кубани З. Баладян) в поселке Пляхо и ‘Фортуна’ (руководитель — Н. Асланян) в Джубге, детская музыкальная студия ‘Зори Армении’ (руководитель — М. Саркисян) в Новомихайловском и др.. Такое же многообразие наблюдается в Сочи. Известными армянскими коллективами, побывавшими с гастролями за рубежом, были ансамбли ‘Амшен’, ‘Гарун’, ‘Наири’.

Помимо групп художественной самодеятельности ощутимый вклад в дело сохранения национальной культуры внесли армянские мастера декоративно-прикладного искусства. Их произведения хранятся наряду с предметами домашнего обихода и утвари XIX в. в народных музеях, созданных в армянских селах Туапсинского района (Гойтх, Терзиян, Шаумян и др.).

В регионе наблюдается и развитие национальной литературы, ярким представителем которой является армянский поэт Симон Нерсесян (Туапсе). Его книга стихов ‘Талисманы любви’ была в 2001 г. переведена на русский язык. Другой поэт — С.С. Папоян, ветеран Великой Отечественной войны, периодически печатал свои стихи на армянском языке в армавирской газете ‘Крунк’.

В Краснодаре проводились персональные выставки местных именитых художников армянского происхождения: в 1995 г. — И. Аракелова (Воизов) в 2001 г. — Г.С. Петросяна и др.. В работах этих мастеров прослеживается армянская тематика. Так, например, у Г.С. Петросяна целая серия картин посвящена Армении. В городе Горячий Ключ в 2000 г. была открыта ‘Гимназия искусств Нагапета Диленяна’, заслуженного работника культуры РФ. Дважды, 12 февраля и 3 мая 2001 г. в Краснодарском муниципальном концертном зале при поддержке главы города Н. Приза была проведена выставка знаменитого кубанского фотохудожника Вячеслава Аванесяна. Периодически выставляют свои работы и самодеятельные художники: А. Казарян (х. Заря, Анапский район), В. Мартиросян (Новороссийск), Г. Пилоянц (Армавир) и др.. Многие представители АДСЗК своим творчеством прославились далеко за пределами региона: Павел Азнаурян, главный режиссер и художественный руководитель Краснодарского государственного филармонического оркестра, Виталий Кеворков, композитор и др.

Ежегодно усилиями армянских обществ и духовенства ААЦ проводились всевозможные праздники, в которых были задействованы национальные творческие коллективы, литераторы, художники. По характеру организованных мероприятий можно выделить несколько направлений. Как правило, широко отмечались календарно-религиозные даты, национальные праздники, юбилейные вечера-концерты, а также государственные праздники РФ. Традиционным стало ежегодное проведение Дней армянской культуры в Туапсе и армянских селах Туапсинского района. В этом мероприятии принимают участие исполнители народных песен, коллективы художественной самодеятельности, выставляются работы художников и мастеров декоративно-прикладного искусства. В краевых, районных и городских праздниках также задействованы армянские общины. Так, например, в Новороссийске общество ‘Луйс’ во время празднования Дня города в 1996 г. организовало презентацию книги В.А. Хачатурова ‘У колыбели’, посвященной адмиралу Л.М. Серебрякову, провело концертную программу, где выступили как местные армянские коллективы, так и прибывшие из Анапы и Лазаревского.

В конце ХХ в. наблюдается активная гастрольная деятельность национальных ансамблей и артистов разных жанров из Армении, Карабаха, США. В разные годы на концертных площадках Северо-Западного Кавказа выступали эстрадные певцы Арам Асатрян (Армения, США), Борис Давидян, Вреж Дилоян, ‘Дзах’ Арут (США) и творческие группы: Государственный ансамбль песни и танца Нагорно-Карабахской Республики ‘Арцах’, коллектив народных инструментов ‘Норуйт’ (Армения) и др. Проводились более масштабные акции. Благодаря содействию общества ‘Севан’, взявшего на себя финансовую сторону, в 1997 г. впервые на Кубани в Сочи проходили дни культуры Армении, откуда приехало 110 человек — деятелей культуры и искусства. В 2001 г. в рамках международного фестиваля ‘Киношок’ в Анапе проводились дни армянского кино.

Другим направлением деятельности армянских общественных организаций Кубани была пропаганда спорта и физической культуры. Ими неоднократно проводились и спонсировались соревнования. Новомихайловская община ‘Миацум’ 9 апреля 1994 г. организовала в поселке товарищескую встречу по кикбоксингу между местными и туапсинскими детьми. В том же 1994 г. общество им. М. Маштоца выступило в роли спонсора целого ряда соревнований: в конце сентября II Международного шахматного фестиваля ‘Краснодар — 94’, 2 октября — товарищеского матча между шахматными клубами Краснодарского края и Республики Адыгея, в середине октября — первенства города Краснодара по самбо и дзюдо, а 11 — 12 ноября стало инициатором и генеральным спонсором чемпионата России по бодибилдингу. С 1996 г. в Белореченске проводятся чемпионаты общества ‘Аршалуйс’ по нардам.

При армянских общинах Кубани были организованы спортивные команды: футбольные — ‘Маштоц’ (Краснодар), ‘Урарту’ (Анапа), ‘Арарат’ (Тихорецк), баскетбольная в Сочи и др. В 1995 г. общество ‘Цанк’ открыло спортклуб ‘Вагр’ (‘Тигр’), где было три секции: тхэквандо, кикбоксинг и ‘Панкратион’. Армянская община в Сочи отремонтировала в селах два стадиона и несколько спортивных площадок. Многие спортсмены и команды, финансируемые армянскими общественными организациями Северо-Западного Кавказа достигли определенных положительных результатов. Так, например, в 1995 г. футболисты ‘Урарту’ стали чемпионами Анапского района. На ‘II Панармянских играх’ (проводятся с 1999 г. в Армении с периодичностью в два года), в которых принимало участие около трех тысяч спортсменов из 83 городов 30-ти стран мира, команда Сочи завоевала 1 серебряную медаль и Армавира — 1 бронзовую.

Со становлением армянских общин и активизацией их деятельности в общественной и культурной жизни региона, а также возникший после распада СССР ‘информационный голод’ о событиях, происходящих в Армении, послужили предпосылками для создания национальной периодики. В июне 1993 г. Краснодарское общество армянской культуры и милосердия имени Месропа Маштоца учредило одноименную газету (‘Маштоц’), выходившую тиражом 1000 экземпляров. К концу этого же года она становится краевой. Анализируя структуру газеты ‘Маштоц’, можно выделить основной блок материалов, посвященных экономической и политической сфере жизни в Армении и Карабахе, и освещение деятельности учредителя. С 1993 по 2001 г. основной журналистский состав газеты менялся пять раз, при этом ее тираж сохранялся на прежних позициях. Публикация полосы на армянском языке началась с 1998 г.

Другая газета — ‘Луйс’ выпускалась новороссийским обществом с 1992 г. Первоначально ее тираж составил 1000 экземпляров, в последующем снизился до 500, что было вызвано слабой подписной кампанией. Распространялась в Новороссийске и Анапском районе.

В 1995 г., как мы уже упоминали, стала издаваться газета ‘Мер Екегекцин’ при армянском храме Краснодара. В настоящее время распространяется среди прихожан церквей епархии Юга России ААЦ. В ней, главным образом, освящается религиозная жизнь армян Северного Кавказа, содержатся статьи на богословские темы.

С 1996 г. в Краснодаре стала выходить газета ‘Еркрамас’ тиражом в 999 экземпляров, а уже в 2000 г. ее тираж возрос до 5000. За достаточно короткий срок она сумела завоевать популярность и приобрела статус региональной. Распространяется на территории Южного Федерального округа.

В 1997 г. выпускается газета общества ‘Армавир’ — ‘Крунк’ (‘Журавль’). Тираж составлял 500 экземпляров, распространявшихся в Армавире и его пригородах. С 2001 г. в газете появляется вкладыш на армянском языке. С 2000 г. в Сочи издается городская газета ‘Армянские вести’ тиражом в 3000 экземпляров.

В мае 2001 г. в Краснодаре вышел первый номер краевой армянской газеты ‘Наша жизнь’, просуществовавшей до октября того же года. Выходя за хронологические рамки исследования, отметим, что в 2002 г. стала издаваться газета ‘САР’. По своей сути она была основана на базе ‘Нашей жизни’, так как их учредителями выступала одна организация.

Как видно из вышеперечисленных данных, уже в 2001 г. на Кубани издавалось 7 армянских газет (4 — в Краснодаре и по одной в Армавире, Новороссийске, Сочи), из них одна — региональная, две — краевых, три — городских, одна — епархиальная. В основном все они двуязычные — на русском и армянском языках.

Кроме местной национальной периодики в регионе пользуется большой популярностью независимая информационно-аналитическая газета армянской диаспоры стран СНГ ‘Ноев Ковчег’ ,выпускающаяся в Москве.

Этнокультурный облик армян Северо-Западного Кавказа и их взаимодействие с этническими группами Кубани

Субэтнические группы армян. Землячества. К онфессиональное дробление

Армяне принадлежат к арменоидной расе большой европеоидной расы, говорят на армянском языке, образующем отдельную группу индоевропейской семьи языков, подразделяющемся на западный и восточный диалекты с поддиалектами и говорами. Письменность — на основе армянского алфавита. Верующие армяне принадлежат, главным образом, к ААЦ, небольшая часть — армяно-католики, католики, протестанты и православные.

На сегодняшний день количество армян в мире , по разным источникам, колеблется от 7 до 10 млн. человек. К концу 80-х гг. ХХ в. компактно армяне проживали в самой Армении (3083,6 тыс.), в Грузии (437,2 тыс.) в Нагорном Карабахе (145,6 тыс.), в России (532,4 тыс.). За пределами СССР проживало более 2 млн. армян (преимущественно в городах): в США (около 650 тыс.), во Франции (250 тыс.), в Иране (200 тыс.), в Ливане и Турции (по 150 тыс.), в Сирии (120 тыс.) и др..

Политические события конца 80-х — начала 90-х гг. ХХ в., а также другие причины привели к новому всплеску миграции армян, подавляющее большинство которых расселилось в России, особенно в ее южных пределах. Самая крупная диаспора сосредоточена в Краснодарском крае, где в 1989 г. проживало свыше 34% армянского населения России или около 4% армян Советского Союза.

Армяне являются одним из наиболее крупных этносов Кубано-Черноморского региона. Их численность, начиная с конца XVIII в. по настоящее время, постоянно увеличивалась, главным образом, за счет многократных миграционных вливаний. Так, если в 1871 г. в Кубанской области проживало немногим более 3 тыс. армян, в 1920 г. — 58,3 тыс. (включая Черноморскую губернию), то уже на период с 1959 по 1997 гг. их численность возросла более чем в 3 раза и составила 232,4 тыс. человек (без Адыгеи) или 4,6% всего населения Краснодарского края. Следовательно, к концу ХХ в. на Кубани сосредоточилось от 2,3% до 3,3% всего армянского населения мира.

Армяне Северо-Западного Кавказа проживают во всех административных районах, но при этом можно проследить шкалу роста их численности с севера на юго-запад, где они составляют более 30% населения в Адлерском районе, города Сочи. В регионе сложились зоны компактного проживания армянского населения: Черноморское побережье (Анапский, Геленджикский, Туапсинский районы и районы Сочи и Новороссийска), предгорные области (Абинский, Апшеронский, Белореченский, Горяче-Ключевской, Крымский, Майкопский (Адыгея) районы), Кавказский, Курганинский, Новокубанский, Отрадненский, Темрюкский районы, города Армавир, Краснодар, Кропоткин.

Как видно из вышеприведенных данных, АДСЗК является многочисленной, имеет места компактного проживания, что способствует сохранению традиционных этнокультурных особенностей народа.

По своей внутриэтнической структуре армянское население региона не является однородной массой, а представляет собой довольно пеструю, многоликую общность со специфическими, порой нехарактерными особенностями. АДСЗК представлена как совокупностью разных субэтнических групп армян и их землячеств, так и некоторым многообразием религиозных (конфессиональных) приверженцев.

Проблемным участком в изучении этого вопроса является отсутствие точных данных о числе того или иного субэтноса, приверженцев отдельных религиозно-конфессиональных групп. Кроме того, современное этническое состояние армянской диаспоры Кубани требует более тщательного исследования для выявления устойчивости или же адаптаций культуры разных этнообществ. В субэтническом отношении АДСЗК представлена несколькими группами, переселившимися сюда в разное время.

На базе первых мигрантов (XII — XV вв.), обосновавшихся в Закубанье, сформировался новый микроэтнос — черкесогаи. Предпосылками к этому послужили следующие обстоятельства: малочисленность, дисперсное расселение и длительное пребывание на данной территории. Основным занятием этих армян была торговая деятельность, благодаря чему поддерживались связи с соотечественниками в Крыму, что позволяло первым сохранить свое этническое самосознание. Чем дольше армяне пребывали в Черкесии, тем масштабнее действовали механизмы ассимиляционного процесса. И, если первоначально они носили адаптационный характер: освоение местного языка, форм ведения хозяйства, технологии строительства жилья, характерных для Закубанья, то в последующем перешли в фазу ‘поглощающий’, в результате чего традиционные элементы национальной культуры (язык, быт, обычаи) были заменены на черкесские. Уже в XVI — XVII вв. горские армяне ничем не отличались от местного населения: носили черкесскую одежду, жили в саклях, соблюдали обычаи аталычества, куначества, кровомщения. Но полной ассимиляции так и не произошло.

Нами уже было сказано, что черкесогаи поддерживали тесные экономические связи с Крымом, где проживала многочисленная влиятельная армянская диаспора. Но это не было единственной опорой противостояния ассимиляции. Существенным фактором, препятствующим растворению армян в среде черкесского народа, был их социальный статус. В силу характера своей экономической деятельности черкесогаи (значительная их часть) обрели узденские права (в нашей работе под узденами мы понимаем дворян — уорков). Это ставило их в один ряд с привилегированной частью черкесского общества.

После распространения ислама среди горцев Закубанья армяне стали выделяться из общей массы своей религиозной принадлежностью. Отождествляя себя с христианами, черкесогаи не заостряли внимание на своей этноконфессиональной сущности. Любопытен один архивный документ, в котором закубанские армяне и греки Гривенско-Черкесской станицы, обращаясь к атаману Черноморского казачьего войска с просьбой о поселении их совместно в Переясловский поселок, просили о разрешении им ‘иметь по своему вероисповеданию священника’.

В XVII — XVIII вв. происходит консолидация черкесских армян. Они начинают объединяться и селиться отдельными аулами, где сформировались самостоятельные судебно-административные органы — ‘тхамада’ . Существование такой организации у черкесогаев свидетельствовало о привилегированном положении этого общества и подчеркивало их этническую принадлежность.

Родным языком у горских армян был черкесский со свойственными ему диалектными и поддиалектными особенностями. В результате этого черкесогаи подразделялись на локальные группы: хатукаевские, егерухаевские, темиргоевские и др. В качестве второго языка, возможно, выступал армянский.

Изменение геополитической обстановки на Северо-Западном Кавказе сказалось на дальнейшей судьбе черкесогаев. С этого времени наблюдаются их перемещения в рамках региона на территории, подконтрольные российской администрации. В 1837 г. напротив Прочноокопа возникает временный лагерь черкесогаев, который в 1839 г. уже на новом месте, ближе к устью Урупа, становится постоянным населенным пунктом (Армавир). В последующие годы именно сюда устремился поток черкесских армян, численность которых увеличилась с 1335 чел. (1842 г.) до 3715 чел. (1876 г.). Таким образом, уже к 70-м гг. XIX в. основная масса черкесогаев сконцентрировалась в Армавире.

Переселившись, черкесские армяне первые десятилетия продолжали сохранять заимствованные у горцев элементы их традиционной культуры. И это имело свои закономерности: концентрация в пределах одного населенного пункта, занятие меновой торговлей (упор делался на поддержание связей с закубанскими народностями), сохранение ‘тхамады’, а также наличие у них крепостных черкесов, численность которых колебалась от 753 до 1000 человек (20-30% населения аула).

Реформы 60 — 70-х гг. XIX в.: отмена крепостного права, внедрение российской системы самоуправления в кавказских поселениях, — привели к изменению статуса армавирских армян. В новых условиях трансформация культуры черкесогаев стала проходить гораздо ощутимее.

Освободившиеся крепостные черкесы образовали самостоятельное поселение. На смену им пришли русские, армяне, украинцы и др. В результате армавирские армяне стали претерпевать влияние со стороны новопоселенцев. С одной стороны, наблюдалось реанимирование исконной армянской культуры, с другой, были задействованы адаптационные рычаги путем взаимодействия с численно преобладающим русским населением. Русский язык, в силу его коммуникативных качеств, получил у коренных армавирцев широкое распространение. Смешанные браки между черкесогаями и русскими уже в начале ХХ в. были обычным явлением, а это способствовало более глубокому влиянию российской культуры. Десятилетия советской власти не прошли бесследно для черкесских армян. Процесс возрождения несколько ослаб в силу закрытия армянских культурно-образовательных учреждений (школ, библиотек). Влияние же русской культуры, напротив, приобрело более масштабный характер.

На сегодняшний день понятие черкесогаи носит лишь условное обозначение, так как самобытные элементы культуры этого субэтноса были вытеснены еще в начале ХХ в. Часть горских армян влилась в общенациональную среду, другие полностью приобщились к русской культуре. По сведениям некоторых информаторов, отдельные семьи черкесогаев окончательно ассимилировались и самоидентифицируют себя с адыгами. По всей видимости, это потомки тех горских армян, которые продолжали жить среди черкесов и после окончательного установления контроля России в Закубанье. Косвенным свидетельством этому служит архивный документ, датируемый 1875 г. В нем содержится информация о черкесогаях и закубанских греках, жителях Бжедуховского аула Майкопского уезда. К настоящему моменту никаких исследований в этом направлении не проводилось.

Современные черкесогаи проживают в Майкопе, Краснодаре, Армавире. В 90-е гг. ХХ в. у них наметился некий подъем этнического самосознания. Периодически происходят собрания черкесогаев, сохраняется информация о происхождении, народные сказания и легенды. Инициатором их проведения является негласный лидер черкесогаевского движения, уроженец Армавира, Виктор Леонтьевич Давыдов.

Другой самобытной этнической группой армян, проживающих на Кубани, являются амшенцы , компактно расселившиеся по всему Черноморскому побережью, в Апшеронском и Горяче-Ключевском районах. Они говорят на амшенском этнолекте западного диалекта армянского языка. Делятся на ряд локальных групп: джаникцы, ордуйцы, трапезундцы и др.

Значительная часть амшен переходит из пределов Турции на Кубань со второй половины XIX в. Здесь ими были созданы самостоятельные поселения. Так из 61 населенного пункта Черноморской губернии в 31 проживали исключительно армяне (амшенцы). В 90-е гг. ХХ в. после грузино-абхазского конфликта наблюдался переход армян-амшенцев из Абхазии в Краснодарский край, главным образом, в районы компактного проживания их соплеменников.

Территорией, на которой сформировался этот субэтнос, была историческая область Амшен, расположенная между городами Трапезунд и Батуми. Армяне Амшена, живя по соседству с греками, грузинами-аджарцами, лазами на протяжении веков, не могли не воспринять некоторые внешние черты культуры этих народов. Увеличение турецкого компонента в населении региона внесло свои коррективы в этнической картине амшенцев. Однако все заимствованные элементы играли подчиненную роль, то есть адаптировались в рамках амшенской самобытной культуры.

С XVI в. власти Османской империи путем распространения ислама неоднократно предпринимали попытки отуречивания населения Амшена. Нередко это заканчивалось вырезанием целых армянских сел. Незначительная часть амшенцев была вынуждена принять учение Мухаммеда, другие — бежали и расселялись в труднодоступных районах между Трапезундом и Джаником (Самсун). Продолжающиеся преследования турками армян-христиан вели к миграции последних. В результате уже к началу ХХ в. этническое ядро амшенцев сместилось из районов юго-восточного в области западного побережья Черного моря. Именно здесь, в России, на территории Северо-Западного Кавказа и Абхазии шло дальнейшее развитие армян Амшена в тесном взаимодействии с местным населением — абхазами, грузинами, русскими, украинцами и др. Не вдаваясь в этнографические детали вопроса, требующего специального рассмотрения, скажем, что устойчивость амшенских традиций, как показал целый ряд научных экспедиций, поразительна. До сих пор сохранились многие очень древние традиции и обряды, давно исчезнувшие в самой Армении, чему способствовали сельский уклад жизни, изолированность от основного этнического массива, компактное сосредоточение, многочисленность.

Еще полвека назад в селах амшенцев в предновогоднюю ночь можно было встретить ряженых, взбиравшихся на плоские крыши жилищ и молча опускавших в дымоход мешки, в которые хозяева домов складывали подарки. Изменение конструкции жилищ скорректировало эту традицию. На улицах появляются люди с масками или вымазанными сажей лицами, но уже подбрасывают мешки на крыльцо дома.

Характерной особенностью является применение в различных ритуалах жизненного цикла ‘йаглугов’ — полотенце с вышивкой. В сельской местности в отдельных домах до сих пор гостей встречают в специальной комнате, а женщины не садятся за стол вместе с мужчинами.

Большой консервативностью отличается свадебный обряд . Амшенская свадьба изобилует игровыми моментами, песнями и танцами. О приближении процессии родственникам и гостям жениха сообщали так называемые лисицы — ‘тhилки’ (друзья жениха). Молодых встречала мать (свекровь) с перевязанным на плече полотенцем. Она на лбу новобрачных кровью зарезанного в честь свадьбы барана рисовала кресты. Невеста при вхождении в дом жениха у порога должна была разбить две перевернутые вверх дном тарелки.

Но, несмотря на устойчивость традиций амшен, вполне очевидны и изменения в их культуре. Некоторые обычаи исчезли, другие видоизменились. Широкое распространение получил русский язык, а у амшен Абхазии — грузинский и абхазский.

Ощущается и влияние общеармянской культуры. Особо это проявляется в высокоурбанизированной курортной зоне Черноморского побережья Кубани, где значительно увеличилась численность армянского населения за счет мигрантов из Армении. В результате происходит трансформация культуры амшенцев, ведущая ее к идентичности с восточно-армянской. Отдельными амшенскими лидерами делаются шаги в сторону сохранения своей самобытности. Так, председателем общины города Туапсе, О.М. Пашьян , еще в 1975 г. был создан армянский национальный фольклорный коллектив ‘Амшен’, целью которого было возрождение обрядов, сохранение этнических песен, танцев и музыки амшенских армян.

К поздним переселенцам относятся джавахцы, мигрировавшие на Кубань, главным образом, в послевоенный период и компактно осевшие в Анапском районе. Джавахские (ахалкалакские) армяне как субэтнос сформировались в пределах современных районов Грузии — Ахалкалакском, Ахалцихском, Ниноцминдовском (Богдановском). В их традиционной культуре заметно грузинское влияние, а также арзрумских армян, отдельными группами переселившихся к ним в XIX — начале XX вв.

В домах ахалкалакцев села Гайкадзор еще встречаются закавказские тандыры (земляные печи с круглым отверстием наверху), в которых изготовляют традиционный армянский хлеб — лаваш. В питании преобладают продукты скотоводства (масло, сыр, мясо). Свадебная обрядность схожа с амшенской.

Хемшилы, армяне-мусульмане (самоназвание хумшиаци) отдельными семьями переселяются на территорию Апшеронского района Краснодарского края в 70 — 80-е гг. ХХ в. Эти мигранты являются потомками тех хемшил, которые населяли восточные земли казы Хопы вплоть до селения Макриал, вошедших по Сан-Стефанскому мирному договору (1878 г.) в состав Российской империи.

История возникновения хемшил относится ко времени насильственной исламизации армян Амшена. Перемена веры для амшенцев означала ‘глобальные культурные деформации — от хозяйственно-культурного типа до социальной организации’ и как итог потерю этнического самосознания, что и произошло в результате с основной массой, за исключением хемшил, оказавшихся в 1878 г. в составе Российской империи. Эти последние были изолированы от этнической туркизации, трансформировались в обособленную этноконфессиональную группу с четким самосознанием и самоназванием — хемшил, что ставило их в ряд этносов, нежели субэтнических групп. Это и отразилось в переписях населения, где в одной из них (1926 г.) значилось 625 хемшил, проживающих в Аджарии. В 1944 г. они были депортированы из Аджарии в Среднюю Азию и компактно поселены совместно с турками-месхетинцами. С этого времени в официальной статистике хемшилы значились в графе ‘турки’, что вовсе не отражало реальной картины. Армяне-мусульмане в культурном и религиозном плане близки с турками, в контакте с которыми употребляют национальный язык последних. Но это лишь внешний признак. В кругу своей группы они общаются на ‘хемшильском’ языке, имеющем незначительную разницу с диалектом амшенских армян. Кроме того, в культурных традициях хемшил сохранились собственные, исконные элементы.

Значение ислама в жизни армян-мусульман велико: строго соблюдается пост — Дземун-Байрам, пять раз в сутки совершается намаз, широко празднуется праздник Гурбон-Байрам. Но наряду с этим живучи представления о ‘пеи’ — духе дома; некоторые хемшилы до сих пор у входа во двор вешают череп животного — оберег от сглаза. В народной медицине армян-мусульман практикуется бесконтактный прием лечения, когда знахарь находится в нескольких километрах от пациента. Переселившись в Апшеронский район Краснодарского края, хемшилы оказались в зоне компактного расселения амшенских армян, от которых первые и ведут свое этническое происхождение. В результате между двумя этими группами установился контакт, прерванный несколько десятилетий тому назад. Стало наблюдаться отдаление хемшил от турок. Турецкий становится менее употребляемым языком. Все чаще хемшилы говорят о своем армянском происхождении, но подчеркивают при этом свою хемшильскую идентичность, уделяя особое внимание своему религиозному отличию.

На Кубани выделяются не только субэтнические группы армян, но и так называемые ‘землячества’, подразделяющиеся на три типа: ‘узколокальные’ — выходцы из одного населенного пункта (кировабадцы, геташенцы и т.д.), ‘локальные’ — переселенцы из группы сел и городов, объединенных ландшафтно-географически или административно (армяне Шаумяновского района (Азербайджан), ширакские армяне (Армения) и т.д.) и ‘масштабные’ — мигранты из отдельных стран или регионов (азербайджанские, грузинские армяне и т.д.).

Чем выше уровень землячества, тем больше его разветвленность: ‘масштабное’ может включать в себя несколько ‘локальных’ и десятки ‘узколокальных’ групп. Однако, находясь за пределами области своего традиционного проживания, степень идентификации проходит в обратном порядке, а значение масштабного характера землячества может и вовсе сойти на нет. Это объясняется тем, что взаимодействие людей, установление семейных и дружественных связей, выработка неких стереотипов поведенческих форм более тесно проходит в малых локальных группах. При этом следует учесть, что ‘землячество’ имеет условное обозначение, а в некоторых случаях заменяет термин ‘субэтнос’. На территории Северо-Западного Кавказа можно выделить несколько групп армян, подразделяющихся на землячества. Как правило, по этому типу выделяются переселенцы последней трети ХХ в.

Азербайджанские армяне переселялись на территорию Кубани, главным образом, в 70-х гг. ХХ в. и во время карабахского конфликта. В регионе представлены практически все локальные группы и большинство узколокальных подразделений. Среди локального землячества на Кубани сосредоточены шаумяновские армяне (Шаумяновский район Азербайджана), — компактными группами проживают практически во всех крупных городах региона и их пригородах, и ширванские армяне (Армавир, Краснодар и их окрестности). Узколокальное землячество азербайджанской группы гораздо шире — кировабадцы (зона проживания — повсеместно, районы компактности — Армавир, Краснодар и их пригороды, Белореченский, Динской, Новокубанский районы), геташенцы (с. Геташен (Чайкенд) Ханларского района) (зона проживания — повсеместно, районы компактности — Армавир, Краснодар и их пригороды, Динской район), бакинцы (главным образом, в городах) и др.

Арцахские (карабахские) армяне относятся, скорее, к этнической группе, но по своей структуре подразделяются на целый ряд локальных и узколокальных землячеств. Локализация землячества для арцахцев наиболее характерна, в крае проживают мартунинцы, мардакертцы, гадрутцы (по одноименным районам Нагорного Карабаха), обосновавшиеся, главным образом, в сельской местности. Среди узколокальных групп можно выделить две — степанакертцы, шушинцы (по названию городов Нагорного Карабаха). Кроме того, бакинские армяне по своему происхождению также являются, как правило, выходцами из Карабаха.

В лингвистическом отношении азербайджано-карабахская группа относится к восточному диалекту его арцахского поддиалекта. При этом у геташенцев, кировабадцев, нухинцев и некоторых других выработались собственные говоры. Отличительной чертой бакинских армян является высокая доля употребления русских слов взамен армянских. Часто у них в семейном кругу русский язык является средством общения, а армянский выступает в качестве второго или вовсе утрачен. Другой отличительной чертой бакинцев от остальных групп является высокая степень урбанизированности, что повлияло и на их хозяйственно-экономическую деятельность (промышленность, научные сферы), в то время как для арцахцев характерно занятие земледелием и животноводством, а также торговля.

Грузинские армяне представлены джавахетскими и абхазскими локальными группами. Среди узколокальных наиболее крупными являются тифлисская (г. Тбилиси) и ахалкалакская (г. Ахалкалаки). Первые значительные переселения этой группы происходили в ХХ в. В 90-е гг. наблюдался более масштабный приток армян из Грузии. По своей структуре более субэтничны. Абхазская группа в большинстве своем представлена амшенскими армянам, переселилась в амшенонаселенные районы Кубани. По типу землячества помимо естественных этнических локализаций, характерных для этого субэтноса, подразделяются и на более узколокальные в зависимости от места предыдущего проживания — сухумские, гудаутские, гагринские и др.

Джавахетские армяне, проживающие в Ахалкалакском, Ахалцихском, Ниноцминдовском (Богдановском) районах Грузии также представляют собой субэтнос. Землячество формируется на уровне территориально-административного деления в Грузии, что и выступает основным критерием подразделения за пределами Джавахетии. Переселение этой группы (помимо ахалкалакских армян) происходило в 90-х гг. ХХ в., толчком к чему послужило обострение социально-экономической ситуации в Грузии.

Тифлисские армяне еще в начале ХХ в. имели довольно тесные контакты с соотечественниками, проживающими на Кубани. Главным образом, это были общественно-культурные связи. Но в последнее время наблюдается их переселение в край, главным образом, в города.

Армяне Грузии выработали свои диалекты — джавахетский, тифлисский. Характерным признаком последних является применение некоторых грузинских слов, причем у тифлисских армян это выражено ярче.

Армяне Армении наиболее мозаичный, с гораздо более сложной структурой контингент переселенцев, миграция которых в пределы Северо-Западного Кавказа происходила после разрушительного спитакского землетрясения в 1988 г. и в 90-х гг. Большинство этих армян-переселенцев сохраняют свое гражданство и прибыли сюда на заработки, некоторые — на постоянное место жительства. Расселены хаотично, по всей территории, более компактные группы сосредоточены в крупных городах и их пригородах и на Черноморском побережье. Среди них выделяются группы, обладающие субэтничностью — ширакцы (Ширакский гавар), айраратцы (Араратская долина и ее окрестности); масштабное землячество — севанские, сюникские, тавушские, вайкские и др. армяне; локальное землячество — ереванские, апаранские, шамшадинские и др.; узколокальное — ленинаканцы (гюмрийцы), эчмиадзинцы, кяварцы (г. Гавар) и т.д.

В лингвистическом отношении все поддиалектные и говорные дробления этой группы относятся к восточно-армянскому диалекту. Исключением является гюмрийский говор, сочетающий в себе элементы как восточного, так и западного диалектов.

Среди прочих групп землячеств, менее поддающихся классификации, выделяются армяне Казахстана и Средней Азии, прибывшие в край после развала СССР. Большинство армян этой группы примыкает к иным землячествам по принципу первомиграции, т.е. от места изначального переселения в Казахстан и Среднюю Азию.

В дореволюционный период также можно выделить группы землячества. У черкесогаев Армавира эта форма приобрела даже территориальное (квартальное) подразделение. Известно, что Армавир был поделен на четыре части: Гяурхабль, Хатукай, Егерухай, Хакубхабль. В основе такого разграничения лежала так называемая ‘местечковость’, т.е. населенный пункт, откуда первоначально переселились горские армяне. Иными словами, Армавир был поделен на землячества.

Среди армян Кубани выделялись нор-нахичеванские (г. Нор-Нахичевань с прилегающими к нему армянскими). Переселение данной группы армян было связано с их торговой деятельностью, но не носило масштабного характера. Взаимодействие нахичеванских армян очень тесно проходило с черкесогаями. Поэтому большая их часть и осела в Армавире. Переплетение связей нередко вело к установлению между двумя этими группами родственных отношений. Уже в 60-х гг. XIX в. зафиксированы установления брачных связей между нахичеванцами и армавирцами. Донские армяне проживали также в Екатеринодаре, где они имели свои торгово-промышленные предприятия.

Малой группой на Кубани проживали астраханские армяне, занимающиеся здесь торговой деятельностью. Так, в июле 1808 г. ‘нахичеванские купцы сделали донос войсковому атаману Ф.Я. Бурсаку на астраханских мещан Давида Хачикова и братьев Тумазовых о том, что они, не желая платить торговые пошлины, перевозят контрабандным путем товары из-за Кубани:’.

Другой группой землячества была моздокская, представленная на Кубани в XIX в., главным образом, торговцами и духовенством. Наиболее видным представителем этого землячества был Давид Улуханян. Он сыграл огромную роль в открытии первой армянской школы в Армавире, принимал участие в сборе средств на строительство армянской церкви Сурб Аствацацин (Святой Богородицы).

По данным на 1827 г., на Северо-Западном Кавказе проживало 76 человек — нор-нахичеванских, карабахских, моздокских и персидских армян. Что касается персидских армян, то они представлены были на Кубани разными узколокальными группами. В отличие от Астрахани, где сконцентрировались джульфинские (от авт. — Джульфа вблизи Исфахана) армяне, поселившиеся здесь еще со времени заключения с ними конвенции в 1710 г. о привозе на продажу всего персидского шелка в Россию, на Кубани жили, в основном, армяне антрапатано-урмийской группы (Северная Персия). В узколокальном отношении эта группа на Северо-Западном Кавказе была представлена таврежскими (г. Таврис (Тевриз)), урмийскими, макуйскими (Маку), варагскими (Варага) армянами. Численность персидских армян Кубано-Черноморского региона постоянно росла, и уже в начале ХХ в. они проживали не только в Екатеринодаре и Армавире, но и в Ейске (1 чел.), Майкопе (3 чел.) и др. местностях. В субэтническом отношении из персидской группы выделяются ‘зоки’.

Армяне Западной Армении уже в конце XIX — начале XX вв. составляли большую часть АДСЗК. К данной группе принадлежат амшенские армяне, о которых уже было сказано выше. Выявление прочих локальных и узколокальных земств западных армян несколько затруднительно. Так, из донесения полицмейстера Екатеринодара в канцелярию начальника от 13 декабря 1896 г. говорилось: ‘Пришли они (армяне) сюда из разных городов Турции как то: из Самсуна, Трапезунда, Эрзерума, Ван, Уние, Диярбекира и др.’. Подобная картина была характерна для всего региона. Естественно, столь обширная географическая принадлежность армян-переселенцев сказалась и на их этнической мозаичности. В области проживали васпураканцы (восточный бассейн озера Ван) — замечены в Екатеринодаре, где проживали выходцы из городов: Ван, Дизан и села Киарпел (Ванского вилайета). Классификация этих переселенцев на землячества имеет лишь условный характер, так как их пребывание на территории Кубани было временным, основная масса вернулась на родину или переехала в другие места Российской империи. Так, в 1898 г. из 23 семейств турецкоподданных армян-беженцев города Екатеринодара выбыло: 8 — в Армавир, 6 — в Турцию, 1 — в Баку, 1 — в Крым, осталось 7 семейств. Нередко в графе ‘родина’ одно и то же семейство при составлении тех или иных списков могло быть причислено к разным местностям. Например, семья Погоса Вартаняна в одном списке в графе ‘родина’ причислялась к Ахпаку, а в другом — к селению Киарпел. Следует отметить, что такие несоответствия встречаются довольно часто. Нередко два разных названия могли относиться к одному и тому же населенному пункту. Причиной служили вариации произношения (например, Арзерум, Эрзерум, Эрзрум) или же разница названий в турецком и армянском вариантах (например, Джаник — Самсун).

Среди западных армян можно выделить артвинцев, которые сконцентрировались в крупных населенных пунктах, отличающихся высокой степенью урбанизации. Главным образом, в Екатеринодаре и хуторе Романовском. Отличительной чертой этой локальной группы была приверженность к армяно-католичеству.

В целом, практически все группы армян, переселившиеся в дореволюционный период, органически вошли в состав кубанского общества, став его неотъемлемой частью. И уже их классификация по принципу землячества приобрела местные топонимические названия — армавирцы, екатеринодарцы (краснодарцы), сочинцы и т.д. Амшенские же армяне сохранили первоначальное узколокальное дробление, имеющее этническую окраску и вторичные: терзиянцы (с. Терзиян), гайкадзорцы (с. Гайкадзор) и др.

В конфессиональном отношении АДСЗК более монотонна. Подавляющее большинство верующих принадлежат к ААЦ. На территории региона еще с первых годов XIX века в местах компактного проживания армян строились армянские церкви. В более ранний период, когда о строительстве храмов не могло идти и речи, к черкесогаям в горы направлялись армянские священники-миссионеры.

Первоначально, переселившись в горы Закубанья, армяне были встречены полухристианскими-полуязыческими народностями, повлиявшими на традиции проведения христианских праздников, отмечаемых ими повсеместно. Весьма любопытные сведения об этом содержатся в статье Ованеса Хосровянца.

У черкесов и горских армян особенно почиталась Богоматерь — ‘Мариам’. В ее честь 7 апреля устраивался праздник ‘Нагышатакъ’ (букв. перевод — подарить свежие цветы). В этот день девушки и молодые женщины выходили в поле, собирали цветы и дарили их друг другу. В праздник ‘Тгагрепых’ (‘Божья дочь’ или ‘Господня дева’) девушки относили в молитвенные дома цыпленка и приготовляли здесь разные кушания. Днем к дому подходили все жители аула на так называемый ‘девичий обед’, после которого, по традиции, односельчане поздравляли друг друга. Всю следующую неделю постились, а в воскресенье всем аулом торжественно справляли праздник ‘Ташхоян’ (‘Матерь Божья’). В честь Богородицы воспевали: ‘Великого Бога мать, великая Мария, светлая Мария, облаченная в золото белое, на котором имеет луну, а вокруг себя солнце’ (в переводе).

Совместно черкесы и армяне праздновали также Масленицу (‘Угаг’), Пасху (‘Удышь’), Сретение Господне (‘Созерешь’) и др. С обособлением в самостоятельные аулы и особенно после образования Армавира, христианские традиции стали приходить в соответствие с канонами армянской церкви.

В советский период, в годы ‘воинствующего атеизма’, армянская церковь, как и другие религиозные объединения, подверглась гонению. Практически все храмы ААЦ на территории Кубани были закрыты, а уже с 1953 г. функционировала лишь одна, в Армавире, да и та по совместному соглашению была поделена с Русской православной церковью (1943 г.). Поэтому подавляющее большинство армянских верующих, оставаясь, как правило, приверженцами своей конфессии, молились и отмечали религиозные праздники в православных храмах. На сегодняшний день со строительством и открытием новых приходов ААЦ наблюдается возрождение национальных религиозных традиций среди армян региона.

Сведения об армянах-католиках Кубани весьма скудны. Это связано с тем, что их численность была очень мала, к тому же здесь не зафиксированы открытия приходов Армяно-католической церкви. Первые приверженцы этой унии появились на территории Северо-Западного Кавказа еще в конце XIX в. Например, отец знаменитой Нунэ Ф.М. Агаджанов, бежавший на Кубань во время репрессий в Турции (1877 — 1878 гг.), был католиком. Но здесь он перешел в православие. На сегодняшний день армяне-католики (‘франги’) живут, главным образом, в Краснодаре.

Кроме них на Кубани есть небольшие группы православных и протестантов (баптистов, иеговистов). Но, если переход армян в православие наблюдался еще в XIX в., то восприятие протестантизма происходило в 90-е гг. ХХ в., когда в стране активизировали свою пропагандистскую деятельность всевозможные секты. Так, нами были зафиксированы армяне-баптисты (в Краснодаре, станицах Елизаветинской, Марьянской) и армяне-иеговисты (в Армавире, Краснодаре, Сочи).

Армяне-мусульмане появились на территории Северо-Западного Кавказа в 70 — 80-е гг. ХХ в.. В крае их не более одной тысячи человек. В конфессиональном отношении они являются суннитами.

Исходя из вышеприведенных данных, мы можем составить схематическое отображение современной этнической и религиозной картины армянской диаспоры Северо-Западного Кавказа.

…Армянская диаспора Кубани — сложное и многомерное явление. Широкое разнообразие этнических групп и землячеств, относительная религиозная монотонность армян региона было закономерным результатом неоднократных миграционных вливаний из разных областей как самой Армении, так и из некоторых диаспорных групп. Влившись в новую многонациональную и полирелигиозную кубанскую общность, армяне становятся ее неотъемлемой частью. Это порождает новые процессы, ведущие к трансформации культуры, языковой и, в некоторых случаях, религиозной (переход в православие) адаптации. Однако, являясь одним из крупных национальных объединений, их полная ассимиляция маловероятна. Но, объединенные общностью судеб, живущие в рамках единого правового и языкового полей, добавление новых нехарактерных напластований ведет к внутриэтническому переустройству, что в конечном итоге, при непрерывности этого явления, может сказаться на оформлении новой локальной (субэтнической) группы на базе АДСЗК.

Межэтнические контакты

Северо-Западный Кавказ является одним из наиболее полиэтничных регионов в мире. Его современный этнический состав складывался со второй половины XVIII в. Пики интенсивности этого процесса приходятся на XIX в и первую четверть ХХ в., когда были сформированы основные национальные группы региона, и на последние десятилетия ХХ в., в результате чего произошли этнодемографические изменения, усилившие этническую пестроту населения.

На сегодняшний день, по официальным данным, заявленным властями Краснодарского края, на Кубани проживает свыше 80 национальностей. При этом следует иметь в виду, что в их число включены как малые группы, представленные единичными носителями, так и большие — насчитывающие несколько тысяч и более. Именно эти последние и составляют реальную этническую картину края.

Проживая в пределах территории, объединенной по историческому, географическому, политическому и экономическому признаку, представители разных народов вступают во взаимодействие; происходит обмен информацией, в результате чего прослеживается культурное и этническое сближение, или же противостояние.

Армяне в разные исторические периоды вступали в тесный контакт с адыгами и русскими , ощущая их доминирующее влияние. Но, будучи одним из наиболее многочисленных этносов Северо-Западного Кавказа, они также оказывали воздействие на культуру, как малых этнических групп, так и больших. Первые армяне, переселившиеся на Кубань в XII — XV вв., оказались в окружении черкесских народностей, с которыми они установили тесные связи. При преобладающем черкесском влиянии, по причинам, указанным в предыдущем параграфе, происходят коренные изменения во всех сферах жизни. Результатом этого взаимодействия стала утрата армянами, практически, всех исконно-национальных черт, за исключением религиозного воззрения. Именно это, последнее, обстоятельство выполняло важную функцию в их самоидентификации со своим этносом.

Изменение геополитической обстановки в XVIII в. привело к кардинальным изменениям во взаимоотношениях между адыгами и армянами . Резкое сокращение численности черкесов, вызванное массовым их исходом в Турцию, а также сужение ареала расселения черкесогаев в рамках одного поселения (Армавира) побудило обратное направление вектора влияния во взаимоотношениях между двумя народами.

В Армавире сложилась своеобразная ситуация, выраженная в построении его этнической структуры. С одной стороны, здесь были представлены горские армяне (большинство населения), с другой — черкесы, находящиеся в крепостной зависимости от первых. Схожесть культур этих двух групп предопределила район воздействия армянского влияния — в религиозной сфере. Наблюдается переход в ААЦ армавирских черкесов. Около Пятигорска также проживали черкесы армяно-григорианского вероисповедания. Однако некоторые исследователи склоняются к мысли о том, что пятигорские черкесы являлись горскими армянами. После отмены крепостного права армавирские черкесы образовали самостоятельное поселение, их контакты с армянами постепенно прекращаются. На сегодняшний день взаимодействие между двумя этносами происходит, главным образом, в зонах их компактного проживания: Адыгее, Лазаревском и Туапсинском районах Краснодарского края. Но проявление доминирующей роли одного из них не прослеживается. Причиной этого является многочисленность и самодостаточность обоих народов.

Взаимоотношения между греками и армянами Кубани также имеют многовековую историю. Первые контакты были установлены еще со времен их совместного проживания в Закубанье. Будучи христианскими народами, армяне и греки стремились к более тесному взаимодействию, особенно после распространения ислама среди черкесов. Религиозное единство двух народов на фоне мусульманского большинства требовало от них более четкой координации. В архивном документе, датируемом 17 апреля 1848 г. содержатся весьма любопытные сведения: ‘: они (греки и армяне) еще за Кубанью, до переселения на нашу сторону, жили вместе, и что они связаны неразрывными узами народности, родства, веры, обычаев:’. Такое тесное сближение вело к срастанию двух этносов. По крайней мере, отдельные представители идентифицировали себя с тем или иным народом, не являясь таковым по происхождению. Так, например, черкесогаи Матеосовы имеют явно греческие корни.

Координация действий между греками и армянами происходила и во время их совместного перехода в подвластные России территории. Они поселяются в Гривенско-Черкесском ауле, где в 1848 г. проживало 27 семей армян (134 чел.) и 7 семей греков (34 чел.). Постановлением Военного Совета от 29 апреля 1846 г. армяне и греки этого поселения были зачислены в войсковое сословие Кубанского казачьего войска. Но уже в 1848 г. в связи с расформированием Гривенско-Черкесской станицы по их обоюдному желанию армяне и греки переселяются в станицу Переясловскую. В последующем пути этой группы расходятся. Армяне в 1859 г. перебираются к своим соотечественникам в Армавир. Совместное проживание черкесогаев и закубанских греков зафиксировано также в ауле Бжедуховском Майкопского уезда.

Известны и другие формы взаимодействия между двумя народами, что прослеживается на примере малоазитской группы переселенцев. Являясь родоначальниками новой сельскохозяйственной отрасли в Кубано-Черноморском регионе — табаководства, турецкоподданные греки и армяне долгое время выступали в роли монополистов в этой сфере деятельности. Так, из всего числа плантаторов-табаководов в 1910 г. доля этих народов составила 68,5% (греки — 61%, армяне — 7,5%), а уже в 1913 г. только греков — 74,3%. Наблюдается смешанная концентрация армян и греков в разных населенных пунктах региона. В 1904 г. в Темрюкском отделе Кубанской области было 9 поселений, где сконцентрировались иностранноподданные греки и армяне. Такая форма взаимодействия, ‘отраслевая’, диктовала свои правила. И, если в Турции армяне и греки объединялись для противостояния насильственной исламизации, то на Кубани, где, естественно, не возникало подобного вопроса, происходит своего рода конкуренция, вызванная естественными законами рынка. В настоящее время контакты между двумя этими народами наблюдаются в зонах их совместной концентрации — Анапский, Хостинский районы.

Ассирийцы (айсоры), появившиеся на Кубани во второй половине XIX в., изначально установили тесные связи с армянами . Тому существовали объективные причины. Являясь выходцами из Персии, айсоры, населяющие бассейн озера Урмия, еще на прежнем месте жительства имели довольно тесные контакты с армянами. Большинство ассирийцев поселились, главным образом, в Армавире, где многие из них устраивались на работу у армянских купцов и промышленников, например, на маслобойный завод Аведовых, кстати, тоже выходцев из Персии. Такие тесные отношения нередко являлись причиной причисления ассирийцев к армянам. В советский период айсоры Краснодарского края образуют самостоятельное поселение — хутор Урмия. Но связи с армянами не прерываются. Это сказывается на довольно высоком проценте смешанных армяно-ассирийских браков. В настоящее время на территории Кубани среди ассирийцев немало выходцев из Армении, прибывших сюда в 80 — 90-е гг. ХХ в.. Многие представители этой группы, как правило, свободно говорят на армянском языке, актуальность владения которым не утратилась даже после переселения.

Слабоизученной темой является армяно-еврейское взаимодействие на территории Северо-Западного Кавказа. Наличие таких контактов очевидно. Первые связи между евреями и армянами были установлены, по всей видимости, со времени их пребывания на территории Черкесии. Основным занятием двух народов была торговая деятельность. Следовательно, мы имеем два компонента, объединенных единым географическим пространством сосредоточения и идентичным типом деятельности в рамках одной территории. А это неизбежно вело к взаимосотрудничеству, тем более, если учитывать роль армян в торгово-экономической сфере Черкесии.

В начале ХХ в. на Кавказе наблюдается переход евреев в армянскую веру. Это обстоятельство было вызвано, главным образом, дискриминирующей политикой российского правительства. В газете ‘Кубанский край’, в частности, писали: ‘Принимая армяно-григорианство, они (евреи) этим приобретают право жительства в местностях вне черты оседлости и в станицах, поступают в высшие учебные заведения, обходя таким образом процентную норму, а также на государственную службу, на которую евреи не имеют права.’ В виду этого Министерство внутренних дел обратилось в Эчмиадзинский синод с просьбой впредь препровождать все прошения евреев, переходящих в армянскую веру, для рассмотрения их на правительственном уровне.

Во время Первой Всеобщей переписи, проведенной в Российской империи в 1897 г., на территории Кубанской области было зафиксировано 605 человек, назвавших родным языком, удинский. Сегодня в Краснодарском крае (гг. Краснодар, Анапа, Апшеронск, районы: Кущевский, Динской, Крымский, Ленинградский, Мостовской) их насчитывается свыше 100 семей. Современные удины — выходцы из Азербайджана, переселившиеся ‘во время армяно-азербайджанского конфликта’. Имея тесные культурные, родственные, религиозные (большая часть верующих удин принадлежат к ААЦ) связи с армянами, удины Кубани продолжают их поддерживать. Это сказалось на характере их расселения: преимущественно в районах с компактным проживанием армян. Даже не смотря на то, что удины РФ считают себя прихожанами Русской церкви, для них характерно смешение православных и армянских традиций. Среди удин, выходцев из села Варташен (Азербайджан), в отдельных семьях родители сохраняют удино-армянское самосознание, а их дети считают себя армянами. Как правило, для представителей этой группы характерно более тесное взаимодействие с армянским населением региона.

Курды являются новым этническим образованием на Кубани. Переселение этой группы происходило в 80 — 90-е гг. ХХ в., преимущественно из Закавказья. В 1989 г. их численность в Краснодарском крае составила 2.262 человека. В религиозном отношении — мусульмане и езиды (этноконфессиональная группа). Среди курдов, выходцев из Армении, главным образом, езидов широко распространен армянский язык, который чаще всего выступает в качестве основного при контактах с армянами Кубани. В отличие от мусульман, у курдов-езидов широко распространены арменизированные формы фамилий. В отдельных случаях форма взаимодействия с армянами приобретает религиозный оттенок, когда курды становятся прихожанами ААЦ. Однако это не имеет массового характера. Случаи подобного перехода нами зафиксированы в Краснодаре. В условиях резко выраженного негативного отношения местного русского населения приоритет в установлении тесного взаимодействия с армянами Кубани, главным образом, с мигрантами последней волны, для курдов становится очевидным, с учетом их прежних этнических связей в Закавказье.

Помимо вышеназванных этнических групп, армяне контактируют и с другими, но характер взаимоотношений, как правило, устанавливается по принципу соседства. Такую форму обретают связи с чехами (Анапский и Туапсинский районы), молдаванами (Адлерский район), грузинами (Сочи), абхазами (Сочи) и др.

На кубанской земле, со времени утверждения российского владычества, создалась благодатная почва для развития армянской культуры: открываются церкви, школы, библиотеки, возникают творческие коллективы и благотворительные общества. Французский писатель-романист Анри Труайя (Лев Тарасов), сценарист Нунэ Агаджанова, писатели С. Дангулов и Б. Каспаров, архитектор А.И. Таманян и многие др., своим творчеством обогатившие армянскую и русскую культуру, являются выходцами с Кубани.

Взаимодействие между двумя народами происходило и в религиозной сфере. В отдельных случаях на Кубани это сопровождалось переходом армян в православие и, наоборот, русских — в армяно-григорианство. Единение двух церквей явно отразилось в Армавире, когда в стенах армянского храма в годы советский власти православное духовенство совершало религиозные обряды и службы среди своих прихожан. В то же время армяне, лишенные возможности молиться в армянских церквях, посещали православные храмы.

Широкое распространение русского языка среди армян ведет к вытеснению национального. Так, в 1989 г. в Краснодарском крае в качестве родного языка назвали русский 21,7% армян. Нередко русский язык преобретает местную специфику — кубанский говор, главным образом, среди армян, живущих в местностях с высокой долей казачьего населения.

Взаимодействие между русскими и армянами сказывается и в других сферах жизни. Характерно заимствование блюд традиционной национальной кухни: русскими из армянской — лаваш, долма, хаш и др., и наоборот, армянами из русской — пельмени, блины, щи и др. Взаимное влияние прослеживается и в музыке, танцах и т.д. Как мы видим, армяне, заняв свою этническую нишу в структуре многонационального кубанского общества, играют довольно активную роль в интеграционном процессе. Вырабатываются разнообразные формы взаимодействия, путем непосредственного соприкосновения обогащается культура, трансформируется быт, обычаи, накапливается опыт добрососедских отношений.

В разные исторические периоды четко прослеживается картина взаимодействия АДСЗК с окружающими их народами. В настоящее время межкультурная коммуникация ведется также на базе национальных общественных организаций. Это выражается в проведении совместных мероприятий: симпозиумов, концертов, выставок и т.д. Часто при возникновении разногласий, имеющих этническую окраску, лидеры общин выступают в роли умиротворителей, путем переговоров находя компромиссное решение в урегулировании возникшей проблемы. Следует отметить, что такая форма взаимодействия приобретает на сегодняшний день особую актуальность с учетом современных реалий, характеризующихся нарастанием кризисных явлений в межэтнических контактах.

Поделиться
Похожие записи
Комментарии:
Комментариев еще нет. Будь первым!
Имя
Укажите своё имя и фамилию
E-mail
Без СПАМа, обещаем
Текст сообщения